нашел?.. – прошептала Вета, догоняя меня.
– Будешь приставать с такими вопросами – отправлю в Цитадель, – пообещал я. И кто меня дернул взять ее с собой!
– Никогда не спрашивай мужчин о таких вещах, – сказала Чеверча, приближаясь к Вете с другой стороны. Я уже говорил, слух у нее – лучше не надо! – А то они начинают задумываться, вспоминать, а в итоге решают, что предыдущая дама сердца была лучше тебя!
– Ты откуда знаешь? – покосилась на нее Вета.
– Так я у него то же самое спросила, – легкомысленно ответила ведьма. – Мол, что ты нашел в человеческой девице! Ну, он думал, думал, а на заре взял да и исчез. Не попрощался даже!
Я сделал вид, что эта беседа меня не касается.
– Во-от оно как, – протянула Вета, глядя на Чеверчу уже с большей благосклонностью.
– Поэтому поаккуратнее с вопросами, – продолжала та просвещать. Нрав у Чеверчи хоть и буйный, но она отходчива и почти не ревнива. Вот Стракожа она наверняка ревнует к каждой метле, а я… роман со мной – дело прошлое, что уж теперь? – Потому как мужчины – существа примитивные, простейшие, и…
– Это кто там примитивный? – нахмурился я, решив, что стоит дать понять – у меня со слухом тоже все в полном порядке.
– А что такое? – удивилась Чеверча. – Разве нет? Чего вот тебе нужно для счастья? Поесть, выпить, подраться, женщину… Всё! Скажешь, не так?
Я понял, что препираться с ней бесполезно, к тому же… по большей части она права. Положим, я разборчив и в еде, и в напитках, не говоря уж о прекрасном поле, но… за неимением лучшего могу довольствоваться и тем, что есть в наличии.
Я счел за лучшее промолчать, а у Веты с Чеверчей завязался оживленный разговор. Я особо не прислушивался, только потягивал помаленьку Ветины эмоции: очень уж любопытный коктейль получался. Тут и удивление, и недоверие, и жгучее любопытство… Полный обед из трех блюд с десертом!
Ехал я впереди, поглядывая, чтобы увлекшихся беседой дам никто не обижал. Чеверча за себя и сама постоять может, а у Веты есть Даньяра, но… лучше поберечься. Темная сторона не любит тех, кто полагается только на счастливый случай!
Кони шли небыстро – Дайлинген разыскивал дорогу, выбирая путь поудобнее и побезопаснее. Кот легко поспевал за ними, шустро перебирая многочисленными лапами. Сейчас он даже не на сороконожку был похож, а на мохнатую гусеницу. Чеверча на его спине, кажется, наслаждалась поездкой и трепалась без умолку.
– А тебе так удобно? – поинтересовалась Вета, когда Чеверча оставила очередной клок своего одеяния на ветке: мы продирались через густой подлесок.
– И правда что… – ведьма придержала кота, провела ладонями по телу – ее лохмотья на глазах становились нормальной одеждой, приспособленной для путешествий по лесу: куртка, штаны, сапожки. – Приходится соответствовать образу, понимаешь ли! Ну разве в таком виде меня можно принять за ведьму?
Вета посмотрела на ее лицо, буйные разноцветные кудри и отчаянно косые глаза и честно ответила:
– Да!
Чеверча снова захохотала, да так, что устроивший на нас засаду в ветвях ближайшего дерева котобраз (вспомни дрянь, она и появится!) свалился на землю, а все местные лягушки-хохотушки наверняка лопнули от зависти.
– Потише, радость моя, – попросил я. – На твой хохот вся окрестная живность сбежится!
– Думаешь, кто-нибудь рискнет приблизиться? – спросила Вета а Чеверча захохотала еще пуще.
– Пожалуй, и правда не рискнет, – хмыкнул я. Чую, эту поездочку я запомню надолго!
До нужного места мы добрались еще засветло: Дайлинген сообразил, как срезать путь, за что честь ему и хвала, и мы полетели быстрее ветра. Кот тоже летел, причем в прямом смысле слова: я ведь говорил, что Чеверча – ведьма с фантазией. Поэтому кот теперь парил в воздухе и, отталкиваясь от земли лапами, стремительно мчался вперед, ловко руля хвостами. Вряд ли я еще когда-нибудь увижу подобное!
– Здесь, – сказал я, осаживая коня. Вета остановилась позади, а Чеверча, не успев придержать кота, вылетела вперед. – Эта самая поляна.
– Ага! – ведьма соскочила наземь, закружила по поляне, принюхиваясь и прислушиваясь. Кот следовал за ней неотвязно, видимо, на Темной стороне ему не нравилось. – Ты где проснулся?
– Здесь, – указал я на место под деревом. – Дайлинген вот тут. Где куст – у нас костер был, а Хопря со своим крысохряком вот здесь обосновался…
– Отлично…
Чеверча чуть ли не на четвереньках двинулась в обход поляны. Потом остановилась, выпрямилась, что-то буркнула, дунула, плюнула, притопнула. В воздухе на мгновение вспыхнули мириады крохотных разноцветных огоньков, замерли, потом собрались в маленький смерч, он полыхнул тревожно-красным и рассыпался, будто искры от костра.
Ведьма фыркнула по-кошачьи, глаза у нее разгорелись нехорошим огнем. Кот неожиданно взвыл дурным голосом и попытался было влезть на дерево, но позабыл, что теперь ростом с лошадь. Нет, ему удалось добраться до середины дуба, а вот дальше дерево начало неуклонно сгибаться под его немалой тяжестью, там котяра и завис…
Чеверча проделала еще что-то – в ведьминских штучках я совсем не разбираюсь, после чего подошла к нам. Кот так и висел на дубу, оглашая окрестности тоскливым мявом.
– Ну что? – спросил я. Лицо у ведьмы выражало крайнюю степень озабоченности и отчасти – растерянность. На вкус эти эмоции мне не понравились – слишком кисло, будто с лимоном в соусе переборщили, и я прекратил пробовать их.
– Гадость, – скривилась Чеверча. – Говорила же я, вечно ты влипнешь в какую-то дрянь! Смотри…
Она обернулась к поляне и повела перед собой рукой. Снова вспыхнули огоньки, очертив в воздухе правильный круг.
– Видишь? – спросила ведьма. – Это область действия одного очень нехорошего заклятия. То место, где были вы с Дайлингеном, оно зацепило только краешком, отсюда хорошо видно… Наверно, только поэтому вас обратно и выбросило. А вот центр…
– Там, где спал Хопря, – медленно произнес я, вглядевшись в мельтешение огоньков.
– Точно, – Чеверча устало вздохнула.
– А что это за заклятие такое? – встряла Вета.
Ведьма запустила руку в буйные кудри, приведя их в полнейший беспорядок, нахмурилась.
– Объясню, – решила она наконец. – Только давайте-ка уберемся отсюда, не нравится мне здесь!
– Да, пожалуй, ночевать здесь мы не будем, – хмыкнул я. – Кота только с дерева
