грязи, лежали какие-то мягкие тюки, справа, на ощупь, железки, похожие на радиаторы отопительной системы. Егор попробовал их потянуть, но они не подались. Видимо, они сцепились от удара или их зажало. Егор потянул за мягкий тюк, он подался его усилиям. Мужчина вынырнул вместе с ним. Прополоскал его в воде от грязи и рассмотрел добычу. Смотанные веревкой и завернутые в бумагу, в тюках оказались стопки спецодежды. Сквозь грязь проступала надпись «Сантехмонтаж». Эта находка была весьма и весьма кстати. Тоненькие одежды, в которые была одета семья Горбуновых, уже сносились. Они не могли даже переодеться, потому что второго комплекта белья не существовало.
- А вот и обновки модные. Катюхе рукава замотаем, будет ходить да радоваться.
Егор поднял на поверхность все тюки с одеждой. Они были мокрыми и тяжелыми, поэтому взяли только два, в которых было восемь курток и восемь штанов. Остальные оставили сушиться на берегу. Еще Егор поднял несколько всевозможных пластмассовых трубок, сгонов, сифонов и прочего, чему он не придумал применения в настоящих условиях. Но все равно какая-то хозяйственная часть его натуры сложила их в ванну и понесла в сторону дома.
Последующие дни семьи Горбуновых можно было считать попыткой приспособиться к новым условиям существования с максимальной отдачей. Как-то сами собой разошлись обязанности в семье и стали напоминать уклад древних пещерных людей. Мужчины – добытчики, рискующие собой ежедневно ради того, чтобы семья не нуждалась, и женщины – хранительницы семейного очага. Спустя две недели с момента, как открылась пещера, Егор уже не вспоминал о том, что когда-то сам готовил еду. Тамара, по умолчанию, отобрала эти обязанности. Она потихоньку обустраивала быт пещеры из тех предметов, что приносили мужчины.
Теперь у них была нормальная ванна с ширмой, принесенной из фуры. Вода в ванной подогревалась покрышками, и ее принятие было самой ностальгически комфортной вещью. Егор нашел в фуре и принес жене целую канистру какого-то жидкого стирального порошка. Теперь одежда у всей семьи была чистой и приятно пахла. Тамара заставила мужчин принести водонагреватель, разобрать его, чтобы выбросить все ненужное и попросила сделать из него умывальник с краном. Она строго следила за тем, чтобы каждое утро дети не отлынивали от гигиенических процедур. Катя была у матери на побегушках. Забот хватало и ей.
Егор с сыном периодически уходили за дровами. Тогда они отсутствовали почти двое суток. Возвращались они под конец вторых, груженые вязанками дров. В промежутках, когда особой нужды в дровах не было, они ходили в тоннели охотиться на крыс. Егор нашел способ разломать машину при помощи железок, найденных в фуре. Он поставил машину на «ребро» и осторожно снял с нее бензобак. Из картера собрал остатки масла и смешал их в небольшой емкости пополам с бензином. Получилась медленно горящая жидкость. В корпус старого советского железного фонарика Егор вставил фитиль, залил этой жидкости и зажал фитиль. Получилась лампа, которую зажигали перед сном в пещере.
Матвей не отставал, а в чем-то и превосходил отца. Не затуманенный жизненными ограничениями молодой разум был больше склонен к нестандартным решениям и смекалке. Когда Егор вынул из машины сильно пострадавшие сиденья, прорванные арматурой и ощетинившиеся пружинами, он не придумал, куда их можно приспособить, и отложил в сторону. Матвей долго ходил возле них, и в один прекрасный день смастерил из пружины, куска резины и прочих железок рабочий вариант мышеловки. Ее проверили на крысах. Мышеловка работала, и вместе с отцом они сделали еще несколько таких ловушек.
Лексикон, который сформировался в социальной сфере человечества, не совсем подходил к новым условиям. Такое понятие, как «будни» и «выходные», теперь не имело смысла. С одной стороны все дни были как будто будними. Какая-нибудь работа всегда находилась, но с другой стороны, Егор ловил себя на мысли, что ощущает себя, как отпускник. То, чем приходилось ему заниматься изо дня в день, не приносило ему усталости и раздражения. Напротив, он тянулся к работе, планировал и ждал ее, как человек, долго ждавший выходные, чтобы заняться любимым делом.
Лодка шла в надводном положении. Свободная часть команды высыпала наружу, чтобы лично убедиться в торчащих из воды скалах. Под низким небом, при сумеречном освещении, из-под воды торчала гряда гор. Еще недавно они были скрыты под водой, а теперь возвышались на полкилометра в небо. Осознание этого факта делало зрелище грандиозным и мрачно-печальным одновременно. Именно печаль владела командой «Пересвета» большую часть времени. И любое отличие нового мира от прежнего в первую очередь вызывало печаль по потерянному навеки.
Субмарина двигалась к северным широтам. Становилось прохладнее. Стали появляться первые айсберги. В прежние времена они здесь не плавали. Скорее всего, их принесло цунами. «Пересвет» обогнул Англию и вошел в Норвежское море. Океаническое дно поменялось разительно. Огромные участки суши выдавались глубоко в воду. Приходилось лавировать между ними, чтобы не засадить лодку на мель. Шла вторая неделя, как закончилась катастрофа. За это время с космической станцией связывалась американская подводная лодка, астрономы из Южной Америки, метеослужба со Шпицбергена, базы из Антарктиды. Разумеется, что выживших должно было быть больше. Но возможностью связи обладали не многие. Космическая станция вещала на волнах разной длины, чтобы люди, имеющие приемники, могли услышать их.
Общая картина событий из разных источников складывалась такая: суша была затоплена полностью, за исключением гор. Ветер был такой силы, что против него не смогли выстоять даже самые крепкие здания. Соленая вода, смешиваемая с почвой, органикой животного и растительного происхождения, перетертыми в труху продуктами человеческой цивилизации, приобрела почти черный цвет.
Чем яснее становились последствия катастрофы, тем отчетливее приходило понимание того, что родные, оставшиеся дома, погибли. Но все равно каждого тянуло вернуться домой, чтобы лично убедиться в этом. Хрупкая надежда на то, что именно его родным удалось как-то избежать смерти, была у каждого. Даже Виктор Терехин считал, что его семья придумала, как избежать смерти. Он не мог и не хотел представить себя без дочери и жены. Это было слишком несправедливо. До катастрофы у него были планы уволиться, как подойдет срок, чтобы дать своим женщинам то, чего они были лишены из-за его службы. Капитан просто не мог допустить того, что этим планам не суждено сбыться.
На входе в Норвежское море случилось наблюдать интересную картину. Выступившая отмель встала буквально на пути субмарины. Пока искали путь, как обойти ее, Терехин выбрался на палубу, чтобы визуально оценить масштабы препятствия. Он был крайне удивлен, когда перед ним открылся вид,
