Волтуар заинтересованно взглянул на меня. Посидел немного, а затем отложил свиток, лениво поднялся из‑за стола и медленно направился ко мне. Я непроизвольно отступила, но сразу же заставила себя замереть. Сладкий запах сегодня был разбавлен горчинкой. Волтуар обошел меня, остановился у плеча и тихо произнес:
– Обычно хватает одной мимолетной встречи. Первый взгляд говорит о многом. Если девушка с первых мгновений привлекла внимание, задержала его, значит, она может попытать удачу. – Склонился ко мне, я кожей ощутила шумный выдох шан’ниэрда, едва устояла, чтобы не отшатнуться, но справилась. Он продолжил: – Но иногда встречаются девушки, которые умеют удивлять. С первого взгляда они отталкивают, вызывают брезгливость. Например, грязные, в дикарских лохмотьях, но с таким взглядом словно перед ней равный. И я бы многое понял, будь она хотя бы эльфийкой. Да и те не позволяют себе подобных вольностей, а тут – человек. Человек грязный, без сословия, без гильдии. Без прошлого. Возможно, больна – так я подумал тогда, чтобы успокоиться и оправдать ее. Асфирель, я не привык, когда меня рассматривают как диковинку.
Я невольно съежилась, вспоминая нашу первую встречу.
– Простите, почтенный…
– Но со второго взгляда, – перебил он, чуть повысив тон, – я рассмотрел нежность, хрупкость и изящность. Однако высокомерие и самоуверенность никуда не исчезли, даже когда вы были напуганы и, как мне показалось, горевали. Проявить снисходительность ко мне… Я впечатлен.
– Я для вас диковинка? – мой голос дрогнул.
– Вы можете занять место среди претенденток для меня, – разрешил он, игнорируя вопрос. Хотя подтверждение не требовалось. Все предельно ясно: я заинтересовала его непривычностью; он приглядывался ко мне так же, как я с любопытством смотрела на Фадрагос и оценивала его дикость.
Волтуар не отстранялся, по‑прежнему касаясь дыханием моей щеки. Я продолжала дрожать и ничего не могла с этим поделать. Это был не страх, а что‑то другое. Наверное, ненависть, презрение… И кажется, к себе. Правитель, наконец‑то, отступил, а после бодро подошел к столу, вновь сел в кресло, но теперь смотрел на меня иначе. Словно старался скрыть удовольствие, но у него плохо получалось. У правителя‑то? Не поверю! Теперь уже точно никому и ни во что тут не поверю! Он молчал, но и не спешил отпускать меня. Я постепенно начинала злиться, но не позволяла ни единой эмоции проскользнуть наружу.
– Я прикажу подготовить для вас необходимое соглашение, – нарушил он тишину. – Его могли бы принести сейчас, но подождем до завтра. Придете ко мне утром и повторите свое желание. Комнату для вас подготовят. Если у вас нет ко мне больше вопросов, можете идти.
– Комнату? – переспросила я, не успев сформулировать вопрос полностью. – Простите, почтенный Волтуар, мои спутники тоже будут рядом со мной?
– Нет, – дружелюбно улыбнулся он. – Я не могу выбрать себе в любовницы полукровку с кровью беловолосого шан’ниэрда, не имею право отрывать от дел столь важную для Фадрагоса исследовательницу, как вашу подругу Ивеллин, и тем более не намерен рассматривать любовников. Думаю, вашему другу не понравилась бы идея, которую вы только что озвучили.
– А я всего лишь человек, – не сумела я поддержать его веселье.
– Людям не запрещено. К тому же вы исключение из всех правил, Асфирель. Ни в одном соглашении вы не найдете запрета, который касался бы человека из другого мира. Такая тонкая лазейка, – свел он темные брови, пару раз стукнул пальцами с крепкими светлыми, как и рога, коготками по столу и задумчиво добавил: – Да, соглашение вам подготовят утром. У вас есть еще вопросы?
– Нет, благодарю, почтенный Волтуар.
– Тогда идите.
Глава 3. Золотая клетка
В потемках я разбудила Елрех, потревожила сон спящего рядом с ней Ромиара, заскочила в свою комнату за легким пледом и вышла на крыльцо домика. Полная луна освещала застывшее в легкой тишине великолепие парка. Буйные краски в нем даже ночью не исчезали. В Фадрагосе встречались цветы с огромными бутонами, которые чуть сияли в темноте, привлекая ночных насекомых. Бабочки, нахватавшись хрупкими крыльями пыльцы таких цветков, мелькали разными оттенками в темных зарослях. Легкий ветер продолжал шелестеть листвой и разносить ароматы по территории плато. Я прошла к уютной беседке у крошечного пруда, устроилась в ней с удобством, набросив на себя плед, и стала дожидаться Елрех. Она довольно скоро скрипнула дверью, широко зевнула, огляделась. Заметила меня и сразу побрела ко мне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Елрех молчала и стыдливо отводила взгляд, усаживаясь на широкую скамью напротив меня. Я тоже не спешила заводить беседу, хотя уже точно знала, о чем мне нужно поговорить и как поступить с виновницей сегодняшнего переполоха. Мы так и сидели в молчании какое‑то время, вздыхали шумно и тяжело, а затем в воде булькнуло, послышалось кваканье и снова плеск. Я не выдержала, но произнесла размеренно, негромко, чтобы не нарушить трепетное спокойствие:
– Завтра я подпишу соглашение, чтобы попытать удачу и стать любовницей Волтуара.
– Он не откажется от тебя, – таким же тихим голосом сказала Елрех.
– Знаю. Теперь уже знаю. – Мои пальцы непроизвольно дрогнули, сжали шершавую ткань юбки, и я снова тяжело выдохнула. – И если честно, то мне страшно, что я даже поцеловать его не смогу. Не пересилю себя.
– Шан’ниэрды красивы, аккуратны. Почему? – украдкой взглянула она на меня. – Из‑за Вольного?
– Не только, – не стала лукавить я, обнимая себя за плечи. – Рогатые, хвостатые… Это же зоофилия какая‑то.
Она покачала головой.
– Извини, Асфи, я не знаю, о чем ты говоришь.
Я постаралась прогнать отвращение и неприятные образы того, что, возможно, ждет меня в ближайшем будущем.
– Я хочу, чтобы ты утром отправилась со мной, – проговорила я, собирая в голове только те вопросы, которые необходимо решить первостепенно.
– Для чего? – нахмурилась она. – Правитель не приглашал меня.
– Я плохо читаю на вашем языке, могу не разобраться в чем‑то важном. Я даже понимаю с трудом, что тут у вас считается важным, а что мелочь. Не хотелось бы попасть в пожизненное рабство.
– Не попадешь, – на мгновение ее лицо озарилось улыбкой и добротой, но быстро все исчезло.
– Хватит, Елрех. Я простила тебя, – заверила я, глядя прямо ей в глаза. – Немного злюсь, немного расстроена, но простила, ясно? Лучше помоги мне со всем разобраться. Чувствую себя такой вареной, будто не со мной все это происходит.
Она некоторое время смотрела виновато, а затем, чуть расправив плечи, бодро произнесла:
– Он не имеет права никого насильно удерживать рядом с собой, даже если полюбит. Ты ведь помнишь особенность шан’ниэрдов?
– Помню, – поежилась я. – Не хватало еще стать той самой единственной.
– Зато любящий шан’ниэрд никогда не пойдет против твоей воли, – она оглянулась в сторону дома и добавила: – если, конечно, это не Вольный.
– А политика? Супруга не влияет на нее, пользуясь слабостью? – немного удивилась я.
– Ты уже заглядываешь так далеко? – улыбнулась Елрех. – Духи свидетели, только что ты была недовольна и вероятными поцелуями с Волтуаром.
– Не‑е‑ет, – полушепотом протянула я, не желая даже представлять себе ужасную картину того, что стану женой в этом мире. – Этот вопрос мне действительно ни к чему.
– Вот, что важно, Асфи, – теперь Елрех смотрела строго. – Когда он выберет тебя своей любовницей, – а он несомненно это сделает, раз уж привез тебя сюда и согласился рассмотреть получше, – ты не сможешь изучать дар реки Истины.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Почему? – напряглась я. Моя сила важна, и может помочь в поиске сокровищницы.
– Мы неоднократно убеждались, что дар не подчиняется тебе, когда ты пьешь зелья. Видимо, нужны искренние желания, чувства, а любые зелья, которые усиливают их, воспринимаются духами, как хитрость, обман.
