- Беги, - крикнул я.
Мы с Молли прорвались сквозь горящие остатки паутины, отбрасывая в сторону перекрученные нити. Пауки нахлынули на нас, как огромная чёрная волна, беззвучно, если не считать топота их многочисленных конечностей по пыльному каменному полу. Они были близко, я чувствовал их запах: горький, кислотный, вонь тухлого мяса, и, ещё, то, о чём я давно заставил себя забыть… Мы с Молли бежали в темноте, выкладывались изо всех сил. Ужасная боль пронзала весь мой левый бок с каждым шагом, заставляя издавать мучительные звуки сквозь стиснутые зубы. Столько напряжения и физических нагрузок, должно быть, распространяют странную материю дальше по моему организму. Мне удалось слабо улыбнуться при мысли о пауках позади меня.
Надеюсь, я отравлю вас, ублюдки…
Я чувствовал, что замедляюсь. Молли оставляла меня позади, так как поддерживала темп, который я уже не мог выдержать. Я мог бы окликнуть её, но не стал. Один из нас должен был выбраться. Она всё равно оглянулась, поняла, что я отстал, и пошла назад, чтобы схватить меня за руку и побудить идти дальше. Слава Богу, она схватила меня за здоровую руку. Паук похожей на большой чёрный волосатый воздушный шар плыл ко мне по воздуху на конце длинной ленты паутины. Я ударил Клятвенником, и тяжёлая палка из железного дерева попала гигантскому пауку прямо между глаз. Его тело взорвалось склизкими брызгами разлетевшихся внутренностей. Ещё больше пауков выплыло из темноты. Я бил вокруг себя Клятвенником, уничтожая всё, во что попадал. Молли горстями метала колдовской огонь, то в одну, то в другую сторону, и горящие тела пауков падали и падали. Мы бежали дальше, не так быстро, как раньше, а наши ноги тяжело плюхали по кашеобразным останкам пауков на полу, которые иногда всё ещё вздрагивали и трепыхались. Пауки теперь роились у нас за спиной, почти наступая нам на пятки. Я с тоской подумал о Кольте в наплечной кобуре, но за то время, которое мне понадобилось бы, чтобы остановиться и вытащить пистолет из кобуры, пауки накинулись бы на меня. Поэтому я просто продолжал двигаться, уже с трудом переводя дыхание, вскрикивая от боли, всё более беспорядочно размахивая Клятвенником, который, казалось, становился всё тяжелее с каждым ударом. Я был уверен, что выход из подземелья уже недалеко. Я был почти уверен… Мы замедлились ещё больше, измученные долгим днём, и пауки настигли нас и облепили со всех сторон, царапая и кусая. Мы с Молли поплелись дальше, спотыкались, крича от боли, шока и отвращения. Засунув Клятвенник за пояс, я давил их мягкие хлюпающие тела голыми руками.
Молли отмахивалась от пауков, горстями метала колдовской огонь, и горящие тела отлетали от неё, они метались по полу яркими волчками. Но на нас постоянно падали новые. Мы с Молли громко кричали и отбивались от тварей. Ещё больше их сновало вокруг наших движущихся ног, они бросались вверх по нашим ногам или пытались повалить нас, но они были слишком легкими и хрупкими, несмотря на их размер. Мы давили их ногами и, спотыкаясь, шли дальше. Пока, наконец, в мерцающем колдовском свете я не увидел впереди знакомую картину. Это была панель выхода из подземелья, ведущая обратно в Холл. К свету, теплу и здравому смыслу. Я видел её впереди, свет снаружи ярко сиял по её краям, дневной свет в бесконечной темноте подземелья. Я указал на него Молли, и мы, собрав последние остатки сил, поспешили дальше. При нашем приближении панель рывком открылась, активированная нашим присутствием, а затем застряла на полпути, ровно настолько, чтобы напугать меня мыслью, что древний механизм сломался. А затем она снова пришла в движение, проливая в темноту болезненно яркий свет. Я протолкнул Молли в узкий проход и протиснулся следом за ней. Я покрутил резную деревянную розу на стене, и панель после серии натужных рывков закрылась. Последний гигантский паук протиснулся за нами, взревел, но тут же рухнул на пол и издох, слабо подёргивая длинными многосуставчатыми конечностями. Эта огромная тварь не могла существовать в нашей реальности. Пауки, которые всё ещё цеплялись за Молли и меня, медленно отваливались, тоже издыхая. Они неуверенно ковыляли по вощёному, полированному полу, пытаясь вернуться в безопасную темноту, но мы с Молли наступали на них, давили их ногами. Они бы всё равно издохли, но нам нужно было их уничтожить. Даже мёртвые, некоторые пауки всё ещё цеплялись за нас с Молли, их когтистые - колючие лапки впивались в нашу разорванную и окровавленную одежду, в нашу плоть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мы с Молли по очереди снимали отвратительных тварей друг с друга, морщась от каждого прикосновения, пока всё не закончилось. Мы смертельно устали, дышали так тяжело, что было больно, наши сердца колотились в груди, мы были в крови и изнывали от сотни порезов и укусов. Мы отпрянули от мёртвых пауков, а потом просто вздохнули от облегчения и крепко обняли друг друга. Мы дрожали. Мы прижались друг к другу, как дети после страшного сна, и трудно было бы сказать, кто кого утешает. Наконец, мы отпустили друг друга и разошлись. Слишком смущённые, чтобы какое-то время смотреть друг на друга, отчасти потому, что ни один из нас не привык быть слабым, но в основном из-за неожиданной глубины наших эмоций.
- Хорошо, - сказала Молли, её голос почти пришёл в норму. - Я признаю это; это были реально большие пауки.
- Настойчивые маленькие ублюдки, не так ли? - сказал я, пытаясь оценить собственное состояние.
- Ты ранен, - сказала Молли.
- Ты тоже.
Каким-то образом она нашла в себе силы на быстрое исцеляющее заклинание, достаточное, чтобы залечить наши укусы и закрыть царапины. Не могу сказать, что мне от этого стало легче, но я сделал вид, что это помогло. Ей не нужно было знать о распространяющихся болях в моём левом боку. Три дня, может быть, четыре? Я больше не верил в это.
- Я знаю, где мы находимся, - сказал я. - Библиотека всего в нескольких минутах ходьбы.
- Тогда пойдем, - сказала Молли. - Но лучше бы эта твоя библиотека стоила того, чтобы туда идти, Друд.
Мне пришлось улыбнуться.
Мы быстро двинулись по коридору, радуясь, что снова вернулись в свой уютный мир. Свет был ясным и тёплым, а зал был полон человеческих образов и запахов. Впервые за долгое время я был рад оказаться дома. Было ощущение, что я провёл годы в темноте подземелья. Как я только выдержал это в детстве? Может быть, тогда я мог бегать быстрее.
Мы с Молли свернули за угол, полдюжины членов моей семьи шагали по коридору к нам, оживлённо болтая о нападении лжедракона. В качестве возможных подозреваемых назывались самые разные имена, но никто из них даже не упомянул меня. Я не знал, чувствовать ли мне облегчение или обиду. Они мельком взглянули в нашу сторону, а затем, как и сказал Оружейник, снова отвернулись, как только увидели наши лабораторные халаты. На всякий случай я спрятал лицо в ладонях, как будто мне было больно. Молли сразу сообразила и тут же подыграла - подхватила меня и поддержала, когда мы проходили мимо Друдов.
- Ты сам виноват! - громко сказала она. - Я тебе не сочувствую. Как можно перепутать порох с нюхательным табаком?
- Мой нос, - простонал я. - Кто-нибудь нашёл мой нос?
Другие Друды рассмеялись и прошли мимо. Очередной казус в лаборатории, смотреть не на что, можно идти дальше. Мы с Молли продолжали притворяться, пока благополучно не оказались за следующим поворотом; прямо перед нами была библиотека. Вокруг никого не было. Я попробовал открыть двери, но они, как и ожидалось, были заперты. Никто не стоял на страже. Должно быть, все выбежали наружу, чтобы посмотреть на дракона. Пренебрежение мерами безопасности, непрофессионализм и отсутствие дисциплины… Что в итоге?
Несомненно, Сенешалю будет что сказать по этому поводу, когда он очнётся. Я воспользовался ключом, который дал мне Оружейник, и двери распахнулись настежь. Я провёл Молли внутрь, быстро закрыл за нами двери и запер их. Я не хотел, чтобы мне помешали. Я не знал, сколько времени это займёт. Библиотека казалась совершенно безлюдной. Я несколько раз призывно крикнул, но никто не вышел из-за высоких стеллажей, чтобы утихомирить меня.
