— Да ты что?! — вскричал изумленный Алексей. Оказалось, что из всей банды лишь у него напрочь отсутствовали всякие представления о чести, и лишь им целиком владела слепая жажда мести. — Здесь распоряжаюсь я! И я настаиваю, чтобы вы соблюдали дисциплину. Иначе… Иначе, клянусь, я не заплачу вам ни гроша!
— Мы сделали для тебя работу! — прогремел Ладислас и шагнул навстречу князю. — Ты заплатишь нам или умрешь!
Петров ухмыльнулся и, вытащив саблю, демонстративно повертел ею:
— А то, может, возьмем плату твоей шкурой, как ты хотел поступить с этим англичанином!
— Я заплачу вам только после того, как этот негодяй будет оскоплен, и ни минутой раньше! — заявил Алексей, пораженный их бунтом. Он даже не успел осмыслить угрозу.
— Ну, тогда сам возись! — брезгливо бросил Ладислас. — Мы больше не станем пытать его ради такого негодяя, как ты! По-нашему, он уже заплатил достаточно. Мы сами воины и отдаем ему должное как храброму офицеру. Сражаться в честном бою — это одно, расправляться по-твоему — совсем другое. — Разбойник кивнул, указывая на окровавленную, исхлестанную спину Тайрона. — Ты поступаешь, как жалкий трус. Англичанина удалось победить исключительно численным превосходством. По твоему приказу мы его схватили и повязали. Но вот что я скажу тебе, боярин. Тебе в жизни не стать таким мужчиной, как этот полковник!
Уже во второй раз за этот вечер Алексею пришлось выслушать подобное оскорбление. Он разозлился пуще прежнего, ощерился и скрипнул зубами. Затем со свирепым рычанием гневно огляделся вокруг, грязно выругался и, выхватив нож, рванулся к Тайрону. Вот он протянул руку, чтобы ухватиться за штаны пленника. Райкрофт попытался защищаться, но, увы…
Тогда Зинаида в отчаянии ринулась к Алексею, собираясь принять удар на себя, заплатить своей жизнью. Девушка вцепилась зубами в руку, сжимавшую нож. Алексей взвыл от боли, а Зинаида впилась еще крепче, до крови прокусив кожу и заставив князя разжать пальцы. Нож выпал. Зинаида тотчас нагнулась, чтобы поднять его. С ужасным проклятием Алексей схватил девушку за широкий плащ и изо всех сил швырнул па столб, вбитый в земляной пол сарая. Удар был слишком силен, Зинаида едва не лишилась чувств и выронила нож.
Удовлетворенно улыбнувшись, Алексей подхватил оброненный клинок и снова направился к сопернику. Однако в этот миг стены сарая сотряс оглушительный яростный крик — это Ладислас поспешил на помощь. Он выбил нож из руки князя.
— Ну, хватит! — прорычал разбойник. — Довольно с тебя крови, князь! Уймись, а не то я велю тебя самого оскопить!
Но Алексей от ярости потерял рассудок. Он даже не побоялся дерзко бросить в лицо Ладисласу:
— Ты, гнусный варвар! Как ты смеешь мне угрожать?! Да по моему велению и не таких, как ты, за непослушание раздирали на части!
— Напрасно ты так, дружок, — презрительно ухмыльнувшись, сказал Ладислас и небрежным жестом приказал своим людям подойти ближе. — Будь поосторожнее, ведь все мы тут князей не шибко жалуем.
В этот миг дверь сарая с грохотом распахнулась, и майор Некрасов во главе дюжины вооруженных солдат ворвался внутрь. Ладислас опознал командира, а также красивую униформу его подчиненных и понял, что пора уносить ноги. Одно дело — встретиться с маленьким отрядом в полевых условиях, но совсем другое — столкнуться с царской стражей в Москве. Прихватить с собой боярышню не было никакой возможности, тем более что это значило бы спровоцировать новую стычку с майором, которая сейчас была вовсе ни к чему. В три прыжка атаман пересек сарай, приказав своим товарищам спасаться, кто как может. Оказавшись снаружи, разбойники пробились к лошадям и, вскочив в седла, помчались прочь, не останавливаясь и не оглядываясь.
Алексей оказался не столь ловок. В первую минуту он хотел возмутиться, но, увидев человека, шествующего по проходу, образованному стражей, попятился и, онемев от страха, грохнулся на колени.
— Государь-батюшка! — Голос Алексея вдруг задрожал. — Что привело тебя в мой убогий домишко в столь поздний час?
— Злодейство! — гневно ответил царь Михаил.
Его темные глаза рыскали по сараю. Зинаида неловко поклонилась. Царь, заметив синяки на ее лице и растрепанные волосы, перевел взгляд на полковника и потом шагнул к нему. Тайрон был без сознания. Царь обошел кругом и болезненно поморщился, увидев кровоточащие раны на спине офицера.
— Снимите его немедленно! — приказал он майору Некрасову. Тот с помощью солдат освободил англичанина от пут. — Отнесите в экипаж. Пригласите моих личных лекарей. И поживее!
Когда солдаты понесли Райкрофта на улицу, Николай бросил влюбленный взор на Зинаиду, но та не заметила. Подобрав валявшуюся на полу одежду Тайрона и всхлипнув, она передала ее стражникам.
— Прошу вас, осторожнее с ним, — сквозь слезы проговорила Зинаида.
Михаил с любопытством приподнял бровь, после чего повернулся к Алексею и спросил:
— Ты почто велел сечь этого человека?
— Смилуйся, государь-батюшка. — Алексей покаянно ударился лбом о землю и заговорил, боясь невзначай усугубить царский гнев: — Мы застали полковника Райкрофта на квартире вместе с моей подопечной, боярышней Зеньковой. Он обесчестил девушку. Нельзя же было спустить иноземцу оскорбление русской благородной девицы. Вот мы и стали взыскивать с охальника…
— Значит, для этого ты связался с ворами?
— С ворами, государь?! Как так — с ворами? — Алексей выглядел ошарашенным.
— А ты разве не знал, кто таковы эти людишки? — Князь быстро понял, что надо изображать святую простоту:
— Но я их впервые вижу! Они сказали, что готовы наняться, и я попросил их проучить иноземца, чтоб неповадно было бесчестить русских девиц.
Михаил недовольно нахмурился и повернулся к боярышне, стоявшей поодаль. Она больше не всхлипывала, но была очень бледна.
— Что скажешь, Зинаида?
— Государь… — с мольбой в голосе произнесла боярышня, не смея приблизиться и боясь оскорбить слух царя рассказом о своем проступке. — Дозволено ль мне будет подойти к тебе и замолвить слово за полковника Райкрофта?
— Пожалуй, Зинаида. — Царь кивнул. — Интересно, что ты расскажешь.
Оказавшись прямо перед государем, боярышня упала на колени и, не смея поднять глаз, заговорила:
— Смиреннейше прошу твоей милости, государь. Во всем, что сегодня случилось, виновата только я. Просто я никак не могла примириться с этой помолвкой с князем Владимиром Дмитриевичем и потому нарочно соблазнила полковника Райкрофта. Я предпочла пожертвовать своей девственностью, чем согласиться на этот брак. Предаю себя твоему, государь, суду. В тех несчастьях, что обрушились на полковника, моя вина. Мне вовсе не хотелось, чтобы его поймали и пытали. Уж лучше бы меня саму выпороли.
