Сосредоточенно помолчав, командующий продолжил:
- Судя по всему, Николай Михайлович, фашисты задумали внезапно ударить бомбами по кораблям эскадры. Это же ядро флота.
- Полагали застать нас в беспечности. Не вышло! - с силой подчеркнул Кулаков. - И ничего у них не выйдет.
- Ты прав, Николай Михайлович, ничего у фашистов в конечном счете не выйдет. Но война, коль она началась, будет большой и трудной. Надо объяснить людям, что произошло. Надо по-настоящему поднять флот на войну. Не только по мобилизационному плану, но и по духу...
Они стояли рядом - локоть к локтю - и, следя за тревожными сполохами в небе, думали об одном: об огромной ответственности, легшей с этого часа на их плечи, о великих испытаниях, ожидающих подчиненных им людей. Кулаков меньше года работал с Октябрьским. Возрастом они мало разнились: одному было тридцать пять, другому - сорок. Характерами - сильно: Кулакову, человеку властному, но в прямоте своей ровному и последовательному, казалось, что Октябрьский порой склонен поддаться настроению минуты, упорствовать без особой нужды. Но нынешние ночные часы становились поворотными в их жизни, и все мимолетное, субъективное как-то сразу отошло на задний план. Кулаков с одобрением думал о том, как поступал и говорил сейчас командующий: поднять флот - по духу.
...Годами тренируемый сложный организм флота уже переходил в боевое состояние. Вступали в действие инструкции и наставления военного времени, разворачивали работу арсеналы, пополнялись боезапасом и топливом корабли, занимали заданные квадраты моря дозорные катера-охотники, готовились мины для заграждения подходов к базам. Черноморцы от Измаила до Поти заняли свои боевые посты.
Наутро Октябрьскому доложили, что фашистские самолеты сбрасывали не бомбы, а мины, которые многие наблюдатели считали парашютистами серо-зеленые, они были похожи на диверсантов в комбинезонах. Значит, враг действительно замыслил заминировать выход из базы, сковать в бухтах корабли, затем ударить по ним с воздуха. Замысел этот пока что не удался: огонь флотских зенитчиков был столь плотным, что группа самолетов-миноносцев распалась. Большинство мин, спущенных на парашютах, попало или на берег, где они взорвались, или вне фарватеров. Но ведь враг не оставит попыток осуществить свой замысел.
Командующий флотом вызвал к себе контр-адмирала В. Г. Фадеева, возглавлявшего охрану водного района главной базы.
- Надо немедленно протралить бухты и фарватеры, - приказал он. - Кто у вас сейчас в дозоре?
- Звено катеров-охотников лейтенанта Глухова.
- Лейтенанта? - удивился Октябрьский.
- Это опытный командир, - подчеркнул Фадеев. - Давно плавает. Хорошо его знаю. Еще с той поры, когда я был штурманом на крейсере "Коминтерн", а он у меня рулевым.
- Ну что ж, Владимир Георгиевич, пусть Глухов действует. О результатах дозора и траления докладывайте немедленно.
Увы, первые доклады оказались малоутешительными. Катера с тралами, обследовавшие бухту и фарватер, мин не подсекли. Между тем буксир с плавучим краном, посланный поднять со дна рейда сбитый ночью фашистский самолет, затонул от подводного взрыва большой мощности. Подорвался еще и эсминец. Катера-тральщики были деревянные, подорвавшиеся буксир и эсминец металлические. В этом, вероятнее всего, скрыта разгадка: мины эти не якорные, а донные... Воздействие проходящего над миной стального корабля приводит ее к взрыву.
- Вы говорите, мины магнитные? - переспросил Октябрьский, выслушав доклад контр-адмирала Фадеева. - Что предлагают флагманские специалисты?
- Мы оборудовали железную баржу, которую буксирует деревянный тральщик, - ответил Фадеев. - Но пока эффекта не достигли...
- Усильте наблюдение за акваторией. Будем знать, где падают мины.
- Мы пеленгуем мины еще в воздухе, когда они спускаются на парашютах. Если не видно самолетов, пеленгуем всплески на воде при падении мины. Все эти точки обозначаются вехами.
- Неплохо, но это только начало, - заметил командующий. - Надо без промедления научиться уничтожать эти мины, иначе бухта вскоре может вся покрыться вехами... Понимаете, что это будет означать для нашего флота?
Октябрьский был крайне озабочен угрозой, которую таили в себе мины с нераскрытым секретом. Спустя несколько дней появилась определенная надежда, что загадка скоро будет разгадана.
При очередном докладе командир охраны водного района сообщил, что из дозора возвратилось звено катеров лейтенанта Глухова. Дозор провожал в море корабли, сбрасывая глубинные бомбы впереди крейсера, - обычная профилактика против вражеских подводных лодок. Глухов сбросил три бомбы, а взрыва засек четыре.
- Сдетонировала мина? - оживился Октябрьский.
- Выходит, так, - ответил контр-адмирал. - Это уже метод - траление бомбежкой. Надо его отрабатывать. - Помедлив, Октябрьский добавил: - И еще прошу вас, Владимир Георгиевич, надо достать хотя бы одну целую мину. Разоружить, изучить и нащупать пути борьбы с ними.
Это была проблема необычайной сложности и необычайной важности. И ее решению Октябрьский сам отдал немало времени, а главное - подчинил усилия, энтузиазм и отвагу многих людей, прежде всего флотских минеров. Их поиск иногда называли игрой со смертью. Но это была не игра, а сознательная боевая работа, которую требовал Октябрьский от всех специалистов, отвечавших за безопасность водного района главной базы Черноморского флота.
Рискуя не только собственной жизнью, но всем экипажем, лейтенант Дмитрий Глухов много раз водил свой катер над минами, пытаясь установить, от каких физических полей они срабатывают. На одном из галсов вблизи катера трижды раздавались сильнейшие взрывы. Крошечный корабль получил серьезные повреждения, моряки были контужены. Но Глухов все-таки вернулся в базу. Один из сюрпризов был разгадан.
С нетерпением ожидал Октябрьский доклада о швартовке катера, а когда получил его, тут же отправился на причал.
- Спасибо, моряки-овровцы, за службу, - сказал он, пожимая каждому руку. - Вы одержали важную победу. Каждого представляю к награде.
Особенно крепко благодарил адмирал лейтенанта Глухова:
- Вы для всего флота впередсмотрящий.
Никто, конечно, в тот час не думал, что слова командующего через год-другой приобретут и иной смысл. Отважный катерник Дмитрий Глухов был первым и при высадке отряда Куникова на Малую землю, и при штурме с моря порта Новороссийска, и в Эльтингенском десанте. Золотая Звезда Героя, два ордена Ленина, орден Ушакова увенчали ратные подвиги этого храброго и искусного офицера флота.
Одновременно с Глуховым с первых дней войны по приказу командующего раскрывали тайны минного оружия многие флотские специалисты. Шаг за шагом выяснялось, что противник применяет мины с сюрпризами самыми разнообразными: одни взрываются от железа, другие от шума винтов, третьи от перепада давления в воде при движении корабля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
