– А где Донохью? И почему он не вернулся?
– Не знаю, – оборвал ее хранитель. – Я говорю только о том, что произошло в этом зале.
Но слово было сказано. С упоминанием о судьбе Донохью в комнату словно скользнула тень смутной тревоги.
– Мне почему-то страшно, – сказала Пэт. – Не синяя шляпа, а Донохью, именно Донохью стал жертвой неизвестных нам событий, начавшихся с разбитой витрины.
Она еще раз заглянула внутрь. Карточки с названиями были приколоты над книгами – белые кусочки картона на черном бархате. На длинной карточке внизу было написано:
Редкие экземпляры работы
УИЛЬЯМА ДЖАГГАРДА,
печатника
– Елизаветинская эпоха? – спросила Пэт.
Доктор Чоут утвердительно кивнул. Взгляд его, обращенный к витрине, светился нежностью.
– Очень интересные экземпляры, мисс Тэмм. Джаггард был лучшим лондонским печатником того времени. Это им выпущено первое издание Шекспира «ин фолио». Где раздобыл эти редкости Сэксон, даже представить себе не могу.
Но инспектор не заинтересовался библиографическими раритетами. Он предпочитал иметь дело с людьми.
– Где идет ремонт? – спросил он хранителя музея. – Я хочу поговорить с рабочими.
Тэмм допросил всех – и маляров, и плотников, и художников-декораторов. Но никто из них не запомнил человека в синей шляпе, и никто не видел, когда и с кем выходил Донохью. Последний удар инспектору нанесла Пэтэнс.
– Папа, ты ничего не имеешь против, если я не поеду с тобой в контору? – спросила она.
– А что ты собираешься делать?
– Пойду позавтракаю куда-нибудь.
Инспектор нахмурился. Он не любил, когда Пэт ускользала из-под теплого отцовского крыла.
– Одна? – спросил он.
Пэт улыбнулась, но не ответила.
– С молодым Роу, наверное, – улыбнулся старый Чоут. – Славный юноша, но несколько ветрен для шекспиролога. А вот и он сам…
Роу, вошедший в комнату со шляпой в руке, немедленно откликнулся:
– Шекспир ждет больше трехсот лет. Пусть еще подождет немного. Вы не возражаете, инспектор?
– А почему я должен возражать? – ответил Тэмм. Но молодые люди его не слышали. Они шли впереди, продолжая разговор, видимо, давно начатый.
Глава VI
ТЕНЬ ШЕКСПИРА
– Я когда-то думала, что литературоведы похожи на химиков, – произнесла Пэтэнс, набивая рот зеленой мякотью грейпфрута, – сутулые, рассеянные, с фанатическим блеском в глазах. Вы, должно быть, исключение.
Официант забрал блюдца с остатками грейпфрута и поставил на стол чашечки с консоме.
– Я бы предпочел коктейль, Джордж, – сказал Роу. – Принесите-ка два мартини.
– Шекспир и мартини, – засмеялась Пэтэнс. – Теперь мне все ясно. Вы приправляете Шекспира алкоголем.
– Алкоголь для храбрости, – подмигнул Роу. – Чертовски страшно обедать с умными женщинами.
– А с учеными? У меня степень магистра искусств, молодой человек. Вы обедаете с автором диссертации о Томасе Гарди.
Роу неуважительно рассмеялся.
– О ком? О Гарди? Кто это?
– Следовало бы знать английских поэтов.
– Есть только один великий английский поэт, – наставительно сказал Роу. – Только один. Его поэзия горит негасимым огнем и никогда не померкнет. До дна, мисс Тэмм. – Он поднял свой коктейль.
– Мисс Тэмм? – спросила Пэт.
– Милая…
– Для вас Пэтэнс, мистер Роу.
– Пусть будет Пэтэнс. А я – Гордон. Гордон Роу. В сентябре мне исполняется двадцать восемь. Заработок – пока грошовый. Не смотрите так строго, а то поцелую.
– Вы шокируете старых леди за соседним столиком, сэр. Уберите руку. Давайте лучше спорить о грамматике Джона Мильтона. О неопределенном наклонении.
– Не люблю неопределенностей.
– Тогда о себе. Роу вздохнул.
– Я предпочел бы о вас. Обо мне – нечего. Работа, еда, спортивный зал – вот и вся моя жизнь. Работа, конечно, главное. Есть что-то особенное в Шекспире, что захватило меня. Не было и не будет другого такого гения. И не столько творения интересуют меня, сколько сам творец. Что сделало его тем, кем он стал? Какие источники питали его гений? Какой огонь горел в нем? Я хотел бы все это знать.
– Я была в Стрэтфорде, – сказала Пэт. – Что-то удивительное ощущаешь там… в доме поэта, в церкви… в самом воздухе.
– Тень гения.
Оба замолчали. Глаза Роу горели тем фанатическим блеском, о котором упоминала Пэт.
– А я бы хотел увидеть тень человека, – продолжал он, – ведь о Шекспире-человеке мы почти ничего не знаем. Например, о весеннем периоде его жизни… Я рассказал это старому Сэму Сэксону, и он благословил меня. Предоставил в мое распоряжение всю свою библиотеку. Даже обещал финансировать мои исследования, если я что-нибудь найду…
– А миссис Сэксон?
– Несравненная Лидия! – засмеялся Роу. – Старая перечница. Мешала, как могла. Ни черта не понимает в литературе и еще меньше в редких книгах, собранных ее мужем.
– А кто же наблюдает за этой коллекцией? Вы один?
– Что вы? Меня к ней подпускают только под охраной. Сторожевой пес по имени Краббе следит за мной в оба глаза. Двадцать три года управляет он библиотекой Сэксона и будет управлять ею до смерти. Старик помянул об этом в завещании.
– Вы ведь тоже упомянуты.
– Только для наблюдения за собранием, подаренным Британик-музею. Я не знаю и четверти того, что собрано Сэксоном. Впрочем, теперь это не имеет значения.
– Почему? – удивилась Пэтэнс. – Потому что я встретил вас.
Инспектор вернулся из музея недовольный и злой. Достал изгрызанную трубку, набил ее вонючим табаком, полистал календарь.
– Мисс Броди! – позвал он.
Вечно печальная стенографистка встала перед ним, затаив дыхание.
– Кто-нибудь звонил?
– Нет, сэр.
– Почта?
– Не было, сэр.
– Идите.
Мисс Броди словно растаяла в воздухе, и Тэмм вновь остался наедине со своими мыслями. Черт бы побрал этого Донохью!
Минуту он стоял возле окна, созерцая надоевшие очертания Таймс-сквера. Трубка чадила на всю комнату. Затем инспектор подошел к телефону и набрал номер.
– Соедините меня с инспектором Геогеном. Алло, это ты, Батч? Тэмм говорит.
Инспектор Геоген виртуозно выругался.
– Приветствую, – сказал Тэмм, – знакомый прием. Да, да, здоров как бык. У меня к тебе дело. Ты помнишь Донохью, который работал у тебя в группе? Ушел в отставку лет пять назад. Рыжий такой детина.
Инспектор Геоген промычал что-то неопределенное.
– Неужели не помнишь? Скотина ты неблагодарная. Ведь это он спас тебя от верной смерти.
– Так бы и сказал сразу, – затрубил Геоген. – Теперь вспоминаю. Честный парень. Даже слишком честный.
– Что ты имеешь в виду?
– Не сумел о себе позаботиться. Ни текущего счета не открыл в банке, ни сержантских нашивок не получил.
– Значит, характеристика хорошая?
– Чего лучше.
После этого Тэмм позвонил по другому телефону. Капитан Граусон, ведавший розыском пропавших людей, терпеливо выслушал все подробности таинственного исчезновения вахтера Британик-музея и обещал сделать все, что возможно.
Но Тэмм и здесь не успокоился. Он снова позвонил Геогену.
– Послушай, Батч, тебе не приходилось сталкиваться с кражей редких книг? В частных библиотеках? Есть жулик, который специализировался на этом. Ходит в синей шляпе. Чудак.
– Книжник? – спросил Геоген. – Нет, не знаю. Проверю, позвоню.
Через полчаса Геоген действительно позвонил. Но сведения были неутешительные… В уголовном мире, известном нью-йоркской полиции, специалиста по редким книгам не значилось.
Тогда Тэмм прибегнул к последнему средству. Он вынул бланк и начал писать письмо:
«Дорогой Лейн.
У меня есть кое-что любопытное, что, возможно, заинтересует вас. Одно загадочное дельце, о котором я говорил Квоси сегодня утром. Мы оба – я и Пэт – зашли в тупик и не знаем, что делать дальше.
Началось все с того, что бесследно исчез Донохью, вахтер Британик-музея…»
Глава VII
«ВЛЮБЛЕННЫЙ ПИЛИГРИМ»
Мисс Броди робко заглянула в кабинет начальника.
– Мистер Лейн, сэр.
– Что? – рассеянно спросил инспектор: он совсем забыл о том, что послал Дрюри Лейну письмо. – Говорите, как следует! Что случилось с Лейном?
– Он здесь, сэр.
– Что же вы молчите?! – завопил инспектор и выбежал в приемную.
