Читаем без скачивания Перекрестье. Исконный Шамбалы - Анастасия Новых

Все трое захохотали, выплеснув разом так долго сдерживаемые эмоции. Юмор быстро разрядил атмосферу скованности и недоверия. Когда все дружно посмеялись, Сэнсэй представился:

— Сэнсэй. Спецгруппа «Аз».

— Вано. Спецгруппа «Аз».

— Скорпион. Спецгруппа «Ижица».

Они тепло пожали друг другу руки. Этим рукопожатием было сказано всё, о чём молчали их уста и что переполняло их сердца. Рухнули все остатки иллюзорных барьеров. И, несмотря на внешне холодный подвал, внутри согревало чувство теплоты родного дома.

— Глупо всё получилось, — искренне произнёс Скорпион. — Ты уж прости, брат.

— Да ладно, — махнул рукой Сэнсэй. — Чего в жизни не бывает.

— Зато хорошо косточки поразмяли, — потянулся Вано. — Прямо как побывали в «особо пристрастных условиях» в учебке на «Острове».

— Это точно, — усмехнулся Сэнсэй.

— А у вас что, тоже такие экзамены были? — с улыбкой спросил Скорпион. — Я думал одних «иживцев» по «особо пристрастным» гоняли, как «самых ленивых и неповоротливых».

— О-о-о, — протянул Сэнсэй. — До боли знакомые слова.

— Да они всех так, наверное, называли, — хихикнул Вано. — Если их послушать, то самые ленивые и неповоротливые были мы.

И, обратившись к Сэнсэю, добавил с улыбкой:

— Помнишь, как нам с тобой генерал взбучку устроил по первое число? И главное за что?!

— А, это когда проверка приехала… С этого «анекдота» весь «Остров», наверное, долго умирал со смеху.

— Вот, вот, — и уже обратившись к Скорпиону, Вано стал рассказывать: — К нам тогда проверка приехала. Ну, как и полагается, устроили показательные экзамены. Забросили нас к чёрту на кулички. Как всегда без денег, без документов, без еды. Хорошо, что хоть в одежде, проверяющие всё-таки контролируют. И на том спасибо, уже меньше проблем. Но постарались нас выбросить из самолёта так, чтобы мы непременно окунулись в какое-то озеро, кому повезёт. А кому не повезёт — носом в болото… Задача была такова — за семьдесят два часа проникнуть на территорию охраняемого объекта в командный пункт А. Ну и чтоб нам жизнь мёдом не казалась, они нам всякие препятствия понаставили. Мало того, что объект был действительно стратегически важным государственным объектом, который контролировал КГБ, естественно со всеми своими аналитическо-техническими заморочками, и добраться до него за семьдесят два часа можно было лишь на пределе человеческих возможностей, так ещё по нашему следу пустили ГРУ, чтоб мы не расслаблялись. Выбросили наши группы вразброс. Мы приземлились в десять ноль-ноль. Следовательно, явиться перед взором начальства должны были ровно через трое суток в это же время… Ну и мы с Сэнсэем, чтоб, так сказать, не посрамить честь командира, показать всю доблесть нашей молодой гвардии, предстали перед генералами аккурат на двенадцать часов раньше положенного срока. А те как раз ждали другую группу, которая уже опаздывала на пять часов от определённого им времени. Ну и нас второпях под горячую руку, толком не разобравшись, отчихвостили ни за что ни про что по первое число! Генерал целую лекцию нам тогда прочитал и про «япону мать», и по поводу нашей ленивой натуры, причём на таком доходчивом, ядрёном языке! А наш командир, представляешь, с довольной рожей молча стоял в стороночке все три часа, пока не пришла та запоздалая группа… Я ж тебе говорил, лучше бы поспали лишние часики.

Мужики рассмеялись.

— Ну и чем закончилось? — улыбаясь, спросил Скорпион.

— Ну чем. Медаль, конечно, нам не дали, но поощрение записали… Да, ещё опоздавшая группа вечером «проставилась» за то, что генерал изрядно выдохся, изливая на нас свои эмоции.

— А, так это про вас все рассказывали?! — с восхищением произнёс Скорпион. — То-то, я думаю, история знакомая.

— Да уж, «Остров» с нами не скучал.

— Ну, ребята, вы же ходячая легенда! Помню, нам вас в пример ставили, когда забросили в московские катакомбы. Там же этих ходов, мама моя родная! Кто только их не рыл от Грозного до Сталина. Помню, устроили нам там «соревнования», гонки на выживание по канализационным нечистотам…

Троица углубилась в воспоминания о давно минувших днях. В такой непринуждённой беседе они находили всё больше точек соприкосновения друг с другом, общие моменты, общие курьёзы.

— А меня больше всего раздражали эти ежегодные тестирования в психофизической лаборатории, — с юмором возмущался Скорпион и не без гордости добавил: — Блин! За сорок минут надо было ответить на триста шестьдесят два вопроса!

Сэнсэй с Вано удивлённо переглянулись.

— Ни фига себе халява! — с усмешкой проговорил Вано. — Ну, вам и повезло! Мы за шестьдесят минут должны были ответить на семьсот пятьдесят восемь вопросов. Да ещё в конце проанализировать свои ответы и нарисовать животное, с которым себя ассоциируешь.

Скорпион аж присвистнул от таких цифр.

— Слышь, Сэнсэй, всё хочу тебя спросить, а кого ты изображал? — с улыбкой проговорил Вано.

— Кого, кого… обезьяну, естественно. Это единственное животное, которое одновременно относится и к умным, и к красивым.

Все рассмеялись. Многое объединяло этих людей, и в первую очередь незабываемый «Остров», незабываемая закалка духа.

— Да, были времена. А сейчас чёрт ногу сломает. Бардак кругом. Все воруют, точно соревнуются, кто больше да кто шустрее страну разграбит и к рукам приберёт. Политический капитал, твою мать, на чужой крови, на народных костях зарабатывается. И главное, кто больше награбит, тот и на власть руки простирает. Мало им, ещё подавай, да чтобы с неприкосновенностью, как положено в «нормальном цивилизованном обществе»…

— Ничего. Все эти явления временны. Всё имеет своё начало и конец. После грозы природа очищается. Сойдут грязевые потоки, выглянет солнце и осушит землю, — спокойно произнёс Сэнсэй.

— Мне кажется, от таких катастрофических последствий, такой множественной раздробленности Союза уже ничего хорошего не будет. Война, кровь, раздор…

— Ничего, ничего. После раздробленности обязательно последует объединение. Это у славян в крови… То, что члены семьи поссорились за обедом, это ещё ничего не значит. Потому что к ужину они все перемирятся и вновь сядут за один стол. Духовная сущность славянской души превышает амбиции. Здравый смысл всё равно восторжествует. В будущем, несомненно, произойдёт объединение славян. И неважно, как оно будет называться. Но это будет одно из духовно могучих объединений мира. И другие народы потянутся к прототипу такого объединения. Это будет «страна» нового тысячелетия… И сейчас с удивительной точностью свершаются все предпосылки к этому новому этапу человечества. Мир перетрясёт и здравомыслие вновь вернётся к людям.

— Остаётся только надеяться, — вздохнул Скорпион.

— Нет. Нужно не надеяться, нужно верить, — поправил его Сэнсэй.

— Очень бы хотелось. Но кто приведёт к этому? Кому в наше время можно доверять? Уж я-то досыта побывал в смердючей среде власти! И не увидел там никого, кому можно было бы верить.

— Верить нужно в первую очередь себе. Верить, что настанут и у нас хорошие времена. Придут те, кого мы захотим выбирать, и они будут делать то, что обязаны делать. Сильная вера имеет свойство материализовываться в действительность. Это закон природы. А против природы не попрёшь. Так что начинать надо с выноса мусора из собственной головы.

— Разумно. «По вере вашей да будет вам», — пробубнил в задумчивости отец Иоанн. И тут же, встрепенувшись, добавил: — Представляешь, если каждый займётся внутренней уборкой в своих мысленных покоях, да это же и золотой век так ненароком может наступить!

— А ты как думал? — улыбнулся Сэнсэй. — Что такое золотой век? Это общий результат множества частных внутренних побед.

— Да, легче завалить кого-то, чем преодолеть тяжесть внутренней битвы, — с горечью произнёс Скорпион.

— От себя не убежишь, сколько бы ты не выплёскивал свои амбиции на других. Только хуже себе сделаешь… Каждый человек, находясь в теле, переживает свой личный Армагеддон, принимая позицию своих победивших хороших или плохих мыслей. Человек свободен в своём выборе. И отталкиваясь именно от этого внутреннего выбора, складывается его дальнейшая судьба. А в массе своей и судьба народа. Так что вера, брат, явление уникальное в человеческом обществе. Никто её в масштабе не видит, но остро ощущает её последствия…

Так и сидели трое друзей в этом подвале заброшенной мини-фабрики, разговаривая обо всём на свете, о высоких ценностях жизни и о житейских буднях, о людях и о личностях, о себе и своих мыслях, об идеалах и о действительности. Словно не могли наговориться, словно хотели разом излить свои души, как близкие родственники, долгое время не видевшие друг друга. Они чувствовали своё духовное единство, схожесть судеб. Каждый радовался внутри по-своему: Скорпион как блудный сын, возвратившийся к домашнему очагу, Вано был счастлив, что всё закончилось так благополучно, а Сэнсэй радовался мыслям Скорпиона, искренне произносящего их вслух. Он радовался тому, что никто из «островитян», куда бы их ни забрасывала и как бы ни ломала судьба, не поддался волне времени, не утоп духом в грязи власти. Ибо высшая власть есть самое суровое испытание даже для совершенной души. Жажда корыстной власти сжигает человека изнутри, испепеляет его духовное начало. Мало кто может устоять перед империей напыщенного Эго. Сэнсэй радовался тому, что наставники «Острова», как ни обрабатывали психику «островитян», как ни вкладывали психологические установки в подсознание, всё же явно перестарались. Перегнули палку. Подсознание — грань тонкая, глубоко не изученная. Чуть не так надавишь — можно человека рабом на всю жизнь сделать. А передавишь — душа прорвётся, сольётся с сознанием. И обретёт человек свою долгожданную истинную Свободу, вступив в неведомый мир единения с Богом.