Господа корсары, однако, не торопились сдаваться раньше времени. Старший, Алькасар, выдубленный ветрами и безжалостным временем до цвета старой мореной древесины, с падающими из-под ярко-красного головного платка жидкими пегими лохмами, принялся распоряжаться:
– Зел, Рендо – на бак, готовьте баллисту. Девицу – вниз. Сойрус, арбалет в зубы, марш на мачту – снимаешь любого, кто только попробует сунуться на палубу. Ты… – старик, презрительно сощурившись, глянул на притихшего Ди Блайи. – Ты тоже пригодишься. Уберите псину, чтоб не крутилась под ногами!
Спустя мгновение на палубе не осталось никого, кроме растерянного Ди Блайи и озабоченно кусающей губы Агнессы. Девушка бросила один короткий взгляд на шемские шлюпки, повернулась, махнув подолом, и скрылась в открытой пасти люка.
Бард с непривычной отчетливостью понял, что оказался втянут в самую настоящую войну. Правда, маленькую и никем не объявленную, но от этого не ставшую менее приятной.
«На войне, как на войне, – невесело просвистел он первые такты старой-старой песенки. – Что ж, придется воевать. Только как? Их там не меньше двадцати человек, а нас всего шестеро. И еще Агнесса».
Сверху, с кормовой надстройки, прилетел надсадный скрип. Блайи задрал голову и увидел, что за предмет скрывался под мешковиной. Баллиста – увеличенный в три-четыре раза и водруженный на устойчивый треножник самострел. Усатый толстяк и помогавший ему долговязый белобрысый тип поспешно крутили ворот, натягивая широкие арбалетные рога.
– Эй, на «Вестреле»! – жизнерадостно проорали с вырвавшейся вперед шлюпки, отделенной от карака полоской воды шириной не больше хорошего перестрела. – Вы что такие боязливые? К ним в гости заглянешь, а они палить собираются! Совсем взбесились, да?
– Мы гостей не звали, – равнодушно отозвался подошедший к борту Алькасар и сплюнул в воду. – Так что левое табань, правое загребай, и передавайте наш поклон Фаресу, ежели он вернется.
На лодке захохотали, хотя, как показалось Ди Блайи, несколько принужденно. Взмахи весел стали реже, а рядом со второй шлюпкой вскипел низкий пенный бурунчик – лопасти весел опустились в воду, почти остановив движение. Попадать под выстрел баллисты не хотелось никому, тем более, что толстый болт вполне мог проделать в досках замечательную дыру.
– Перестань, – другой голос, более холодный. Говоривший привстал, но Блайи не смог разглядеть его лица – только зеленую потрепанную рубаху без рукавов и желтую повязку на голове. – Вас там раз, два и обчелся. Остальные ушли в город, совать нос не в свои дела. Их предупреждали? – нестройный хор подтвердил, что да, конечно, по-хорошему предупреждали. – Мы вам ничего не сделаем. Уберите вашу дурацкую стрелялку и спустите трап.
«Ага, не сделаем, – хмыкнул про себя Блайи и с сожалением вытянул из ножен свое единственное оружие – короткий широкий клинок, больше напоминавший кинжал-переросток. Он купил его здесь, на ярмарке в Карташене, взамен оставшегося в доме недоброй памяти дона Кабортальезы легкого эстока. – Только выкинем за борт с камнями на шее. А донну Вальехо они наверняка заберут с собой. Она важная птица, не чета нам, ее дядюшка из кожи он вылезет, чтобы вернуть племянницу обратно. Как же все плохо получается…»
Лодка еле заметно скользнула вперед, еще немного приблизившись к «Вестрелу». Блайи настороженно покосился на корму – две фигуры возле баллисты не шевелились.
«Чего они ждут? Ну чего?»
– Вам все равно конец! – крикнули со шлюпки. – И вашему капитану тоже!
– Бей, – сухо скомандовал Алькасар. Загудела спущенная тетива, баллиста откачнулась назад, а отправившийся в полет болт с жужжанием воткнулся в задравшуюся лопасть весла, расщепив ее надвое.
– Вперед! – заорал зеленорубашечный, и в тот же миг неуклюже опрокинулся, едва не вывалившись за борт. Над ухом Ди Блайи что-то звонко щелкнуло. Бард непроизвольно присел и судорожно оглянулся.
Рядом стояла госпожа графиня. В руках у нее был арбалет, и она, прижав полированное ложе самострела к крыше палубной надстройки, торопливо перезаряжала его. Тут же были разложены в ряд несколько мешочков с болтами.
– Агнесса, что ты здесь делаешь? – выдавил из себя Блайи.
– Дышу свежим воздухом, – огрызнулась племянница градоправителя, и носком бархатной туфельки подтолкнула к барду второй арбалет, валявшийся на досках палубы. – Забирай.
– Откуда он взялся? – Ди Блайи в растерянности поднял оружие.
– В трюме из сундука стащила, – девушка справилась с тяжким делом перезарядки, подняла арбалет к плечу и снова выстрелила по лодке. Как показалось Блайи, ее стрела нашла свою цель. На корме глухо ухнула баллиста – второй болт лег прицельнее, почти на уровне воды. Шлюпка, тем не менее, продолжала двигаться вперед, а вторая, сменив курс, зашла со стороны кормы. – Да стреляй же! Они вот-вот до нас доберутся!
Бард наконец справился с внезапным оцепенением, схватил первую попавшуюся стрелу, сунул в щель и, почти не целясь, торопливо дернул за крючок. Кажется, он промахнулся, но ненамного. Над головой присвистнуло – оседлавший нижнюю рею грот-мачты Сойрус присоединился к общему веселью.
Несколько последующих мгновений навсегда выпали из жизни Ди Блайи, а если и вспоминались, то обрывками кошмарных снов. Однако в тот момент – он запомнил точно – ему не было страшно. Было весело и легко, точно все происходило не с ним, а с кем-то другим.
В памяти сохранились короткие щелчки арбалетов, хлопанье баллисты, цокающие удары, означавшие, что твоя или вражеская стрела попала в дерево, и другие удары, более мягкие, напоминавшие шлепки. Потом вертевшийся на рее Сойрус пронзительно завопил, к нему присоединилась Агнесса – взъерошенная, азартная и совсем не похожая на чопорную благовоспитанную девицу из хорошей семьи. Бард осторожно выглянул из-за фальшборта и тоже радостно заулюлюкал – первая шлюпка, высоко задрав нос, медленно погружалась в воду, с нее прыгали уцелевшие шемиты.
– На бак, на бак! – отчаянно выкрикивал Алькарас, и они побежали на бак, то есть на корму. Агнесса споткнулась на ступеньках лестницы, запутавшись в собственном подоле, они с Сойрусом вытянули ее наверх. Мимо проскочила Чинкуэда, а над бортом появился железный крюк и с хряском впился в дерево. Откуда-то высунулась плешивая человеческая голова с узким ножом в зубах, собака рявкнула прямо ей в лицо. Шемит завизжал, визг перешел в истошный вой, потому что Деррикова любимица с размаху вцепилась клыками ему в ухо…
Еще Блайи помнил, что с кем-то дрался, сбоку лязгали скрещивающиеся ножи, а сзади кричали «Отойди! Отвали в сторону, я его пристрелю!», но отойти было никак нельзя, и на лезвиях клинков вспыхивали ослепительные солнечные брызги… Чьи-то лица, надрывающиеся в крике рты, мелькание пестрых тряпок и снова хищный блеск оружия… Широкий нож белобрысого Рендо с размаху опускается, перерубленная веревка змеей скользит вниз, плещет по воде. Спустя мгновение туда же летит и выдернутый из досок крюк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
