— Езжайте, — крикнул он. — Тебе не суждено встретиться с отцом здесь!
Люцифер рванулся вперед и понесся по узкому извилистому туннелю. Вой ветра за ними перешел в бешеный рев. Затем оглушительный взрыв, туннель задрожал, затрясся. Со всех сторон стали падать камни…
Брианна испуганно взглянула назад.
— Скачи! — крикнул он. — Скачи и не оглядывайся!
Земля под ними вздрогнула. Взметнулась туча пыли и накрыла их удушающим слепящим вихрем. Брианна пригнулась, закрыла глаза, прижалась лбом к потной раздувающейся шее коня, но не остановилась.
А затем они очутились снаружи, на чистом и сладком воздухе. Тепло и солнечный свет обдали их своей свежестью. Брианна выпрямилась в седле, потянула поводья, остановила лошадь и обернулась. Подъехал Эйдан. За ними, там, где раньше был выход из туннеля, теперь была гладкая сплошная стена. Прохода больше не было. Они обменялись грустным взглядом и вновь поскакали вперед. Карлик, нежданный союзник, исполнил свое предназначение: вступил в борьбу, спас их и погиб.
— Они не примут меня, — мрачно заметил Эйдан. Они с Брианной остановились на опушке. Перед ними внизу простиралась земля Анакреона: поля, холмы и долины, омытые золотым сиянием заходящего солнца. Река тихо вилась среди сонных лугов, рябь на воде мерцала, отсвечивая блеском жидкого золота.
Эта картина напомнила Эйдану день — как давно это было! — когда он возвращался домой, день, когда он встретил Брианну. Именно тогда он понял, что не свободен, что все эти годы им умело управляли и что он лишь пешка в игре людей, которых даже не знал. Да, как же давно это было, сколько всего случилось с того дня, многое изменилось, и, как ни странно, столь же многое осталось неизменным.
— Они не захотят, чтобы я им помогал, как бы сильно ни боялись Морлоха, — повторил он, обращаясь к Брианне. — По их разумению, призвать меня — все равно что поменять одно зло на другое.
— Ты не можешь быть в этом уверен. Во времена бедствий люди начинают смотреть на вещи иначе. — Брианна выдавила из себя слабую улыбку. — При этом иногда обнаруживаются сокровища, которые так бы и остались скрытыми.
Эйдан пожал ее руку.
— Самое главное сейчас — победить Морлоха. Нужен я Анакреону или нет, мне все равно, свое сокровище я уже нашел. Ты-мое сокровище!
Нежный румянец окрасил ее щеки, глаза радостно засияли.
— А я нашла тебя, любовь моя!
Брианна смотрела на дремлющую землю, и странное спокойствие разливалось по ее телу.
Вокруг так тихо и мирно. Трудно поверить, что все это отравлено дыханием Морлоха.
— Но ведь ты сама видела, сколько здесь стало жуткой нежити. Ты теперь тоже чувствуешь присутствие Морлоха, как и я? Да?
— Да, — буркнула Брианна, голос ее прозвучал сухо и натянуто. — Это я чувствую. Он уже где-то здесь, поджидает нас.
— Но чего он ждет? — озадаченно нахмурился Эйдан. — Чтобы я бросил ему вызов?
— Эйдан… — Брианна отпрянула. В глазах блеснул страх.
— Где бы ни вызвал я его на бой, на его земле или на моей, наша битва кончится только тогда, когда один из нас умрет. Либо мы оба. — Он задумчиво посмотрел на жену. — Ты знаешь это так же хорошо, как я.
— Когда настанет час битвы, я должна быть рядом. Я не позволю тебе одному встретиться с ним. Он чуть поморщился.
— Разве смогу я тебя остановить, даже если б захотел?
— Нет, милорд. Не сможешь.
Эйдан посмотрел на лежащие перед ним земли. И решился:
— Едем скорее туда. Пока мы медлим, а Анакреон нежится в покое, Морлох, наверное, трудится вовсю. Прежде чем мы выйдем на поле битвы, мы должны научить людей бороться с тварями Морлоха, укрепить их силы. Брианна пришпорила своего коня.
— Да, — тихо проговорила она. — Мы должны это сделать, милорд. Но если Морлох победит, людям уже не понадобится умение справляться с нежитью.
«Да, это будет потруднее, чем перепрыгнуть через стену замка, — добавил Люцифер. — Так что тренируйся, Эйдан, тренируйся…»
Эйдан весь напрягся.
«Неужели? Ты всерьез считаешь, что у меня есть надежда одолеть Морлоха?»
«Тогда зачем ты выступаешь против него? Почему не бежишь, поджав хвост?»
Эйдан вздохнул. Да, Люцифер прав, но… Он посмотрел на Брианну.
«Ты знаешь ответ так же прекрасно, как и я, Люцифер. Мне больше нечего ей дать».
— Он умер, Эйдан. — Надтреснутый голос королевы Айслин странно раздавался в тишине. И был совсем не похож на голос королевы. — Твой отец… мертв.
Эйдан ответил очень тихо, почти шепотом:
— Он никогда не был моим отцом. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
— Эйдан, не надо, — молящим голосом проговорила Брианна.
Он бросил на нее взгляд, полный страдания, порывисто вздохнул. Заставил себя успокоиться и спросил почти обычным голосом:
— Что случилось?
В глазах матери появилось загнанное выражение.
— Это было позапрошлой ночью. Марус никак не мог уснуть, наконец встал с постели и вышел на балкон. Наверное, он долго стоял там, потому что я снова задремала. Вдруг меня разбудил страшный крик. Я услышала звуки борьбы, звериное рычание и потом еще один жуткий вопль. — Айслин замолчала, смахивая с глаз слезы. Руки у нее тряслись.
— Я заставила себя встать с постели и вышла на балкон. Мне было так страшно… Марус лежал там… в луже крови… его лицо… — Королева уже плакала навзрыд. — Там не было лица… Кости… как будто… и горло… когтями! — Айслин закрыла лицо руками. — И кровь! Эйдан, везде, везде кровь!..
— И ты думаешь, это дело рук Морлоха?
— Человек бы так высоко не забрался. Только нежить. А такую тварь мог послать только…
— Есть кое-кто другой, — угрюмо пробормотал Эйдан. — Что ж, как ни печально тебе это слышать, я не могу сказать, что сожалею о его кончине. Он никогда не обращался со мной как со своим сыном, не проявлял ни доброты, ни заботы.
— Эйдан, — у Брианны по щекам текли слезы. — Как ты можешь так говорить! Не важно, как ты относился к принцу-консорту, он был мужем твоей матери. — Она обняла Айслин.
Королева смотрела на сына. Глаза ее покраснели, веки опухли, и вид у нее был отнюдь не королевский. Она судорожно вздохнула.
— Я… это верно насчет твоих отношений с Марусом, но он пытался полюбить тебя. Пытался принять как своего.
— Но так и не смог.
Королева успокоилась и теперь сидела в постели, глядя на свои тонкие пальцы.
— Нет, не смог. Он вообразил, что я до сих пор люблю Морлоха, всегда подозревал, что я по доброй воле легла с ним в ту ночь, когда он стал твоим отцом.
— А как это было?
От жесткого, сухого тона сына Айслин вздрогнула, как от удара.
