Вызов
Это было ранним утром, когда кто‑то потряс Гарри за плечо. Он открыл глаза и увидел наклонившуюся над ним Джинни. Вид у нее был весьма озабоченный. Он машинально напряг слух: никаких звуков, характерных для торопливых военных сборов слышно не было. Что же, в таком случае, послужило причиной для ее беспокойства?
— Джинни, что случилось? — спросил он приглушенным голосом.
— Это я у тебя хотела спросить, и до того, как мы выступим в поход. Мы можем поговорить сейчас?
— Да, конечно, — он был удивлен, но в мозгу уже начали вырисовываться пока еще смутные догадки.
Он оделся, и они вместе вышли на поляну к вчерашнему костру, который теперь был потушен. Гарри бросилось в глаза, что никто больше не бодрствовал, напротив, весь лагерем наслаждался глубоким сном. Джинни села на срубленный ствол дерева, скрестила руки на груди и вперила взгляд в Гарри. Ему стало не по себе. Подозрения от этого усилились.
— Гарри, я знаю, что вы с профессором вчера что‑то обсуждали… что‑то не слишком хорошее.
— С чего ты взяла? — Гарри засунул руки глубоко в карманы, что традиционно означало у него оборонительную позу.
— Поскольку ты был крайне задумчив еще до этого разговора, и было такое впечатление, будто ты решаешься на что‑то. Я не слепая, Гарри. И, когда ты вчера вернулся к нам, я заметила, что ты все‑таки принял это решение, каким бы оно ни было. И мне бы очень хотелось знать, что это было за решение. Но, Гарри, я понять не могу, как вы после всего этого еще можете планировать нечто странное и необдуманное! Это же просто уму непостижимо! Неужели вам мало?
— Мало чего? Джинни, я точно знаю, что мне теперь делать, и нет никакого смысла советоваться со всеми.
— А почему именно с ним, а не со мной? — она бросила на него резкий взгляд. — Не потому ли, что я могла бы тебя отговорить? Так что же это, Гарри? Очередная безумная идея о том, как можно одиночку одолеть все зло на свете?
— Нет, — не вполне честно ответил Гарри, стараясь не смотреть на нее. Нет, он просто не мог сказать ей о своем намерении…
— Что же тогда? — требовательно продолжала допрос Джинни.
— Я прошу тебя о доверии, — ровным голосом попросил он. — Я могу тебе только одно сказать: я продумал все это много раз, и я сделаю это, потому что… на свете есть много вещей, которые на войне видятся в несколько ином свете. Даже если нам это не совсем по нутру. Не все в мире зависит от нас и нашего выбора, Джинни, некоторые вещи творит сама история.
— Ты на самом деле веришь в некую безличную власть истории, которая может принудить тебя к определенному выбору?
— Это не принуждение. Тот или иной выбор в таком случае может выглядеть абсурдным, но, тем не менее, он правильный, поскольку это просто должен быть ты, и никто другой… Я не смогу объяснить внятнее, я не историк.
— Я боюсь за тебя, — слезы потекли по ее лицу. Он быстро шагнул к ней и взял ее руки в свои.
— Я за всех нас боюсь, Джинни, и, в первую очередь, за тебя, так как ты не понимаешь меня!
— Я стараюсь, Гарри, честно, — она громко всхлипнула. — Прости, что я так реагирую, я же знаю, ты этого не любишь, — она смахнула с ресниц слезинки и вымученно улыбнулась. — Скажи мне хотя бы: профессор поможет тебе?
— Этого я точно не понял, — Гарри пришлось быть честным, так как он не мог смотреть на то, как она плачет по его вине. — Скорее всего, у него есть какой‑то собственный план. Но я не смогу его отговорить. Подумай только, Джинни, он хочет заполучить назад свою палочку, чтобы сражаться, так что он, скорее всего, уже не в лагере, а в Лондоне.
— Это же огромный риск, — испуганно сказала она. — Даже, если ему это и удастся, как он нас потом найдет?
— С этим у него проблем не возникнет, можешь мне поверить, — вздохнул Гарри. — Я больше начинаю беспокоиться при мысли о защите, которую могли установить в месте, где хранятся палочки особо опасных преступников.
— Гарри, ты можешь подтвердить, что он полностью отвечает за свои действия?
— Да, могу. Понимаю, это звучит немножко дико, но он у нас личность изобретательная и, в принципе, хорошо подкованная в магии, да и вряд ли кто‑нибудь ожидает, что он пойдет на это.
— Тогда, с пещерой, ты тоже так думал, — еще более обеспокоено сказала Джинни.
— Нет, — Гарри взглянул на дымчато–серый горизонт за голыми деревьями, торчащими из земли, словно огромные, тощие скелеты. — Тогда я знал, что ему это не удастся.
Джинни хотела что‑то возразить, но тут раздался громкий хлопок, и перед ними возникла взволнованная Макгоннагал.
— Хорошо, что вы уже встали! Быстрее, разбудите остальных, мы выступаем через полчаса! Трансгрессия в нужное место будет происходить по группам по сто человек в каждой, будьте внимательней! — она вновь трансгрессировала. Гарри и Джинни в мрачном молчании уставились друг на друга.
Лагерь пришел в движение за считанные секунды, словно большой, разворошенный муравейник. Живо собирали палатки, собирались в маленькие и большие группы, а начальники из авроров затем распределяли массу людей по сотням. Все шло быстро, даже без малейшего напряжения, хотя чувствовался естественный в таких ситуациях страх и небольшая неуверенность. Каждый думал о том, какую роль ему, возможно, предстоит сыграть в этой последней войне, которую магическое сообщество еще могло себе позволить, перед тем как надолго уползти зализывать раны. При этом никто не хотел думать о неопределенности и ужасе того, что ему предстояло.
Вскоре сотни начали трансгрессировать одна за другой. Этой ночью руководство разработало подробный план, согласно которому нужно было последовательно сменить несколько различных мест. Имелась чрезвычайно благоприятная точка, откуда можно было начать атаку, а именно — со стороны Запретного Леса, затем часть войска предположительно должна была пересечь Туманную Долину и подойти к замку с западной стороны. Задача же других отрядов состояла в том, чтобы оцепить Черное Озеро. И все это должно было пройти незамеченным для противника. Все‑таки единственным прибежищем оставался лес, в остальном же местность была совершенно открытой. Еще было необходимо учесть, что магия самого замка, возможно, уже находилась в подчинении Слизерина, но на это теперь оставалось только закрыть глаза.
Гарри изо всех сил старался держаться как можно ближе к Джинни и остальным. Перед тем как трансгрессировать, он для верности еще раз оглянулся в поисках Снейпа, хотя и понимал, что, даже если бы тот и был все еще тут, он бы вряд ли заметил его среди такого количества людей. Почему‑то он не чувствовал тревоги: на сей раз все пройдет гладко… Почему? Да потому, что когда‑нибудь оно должно было пройти гладко! Но вот трансгрессия состоялась, и он очутился вместе со всеми в первом пункте назначения. Волшебники и волшебницы невольно начали вглядываться в окружающий их мир, в поисках каких‑либо изменений. Поскольку они трансгрессировали в лес, чтобы их не заметили маглы, ничего подозрительного им увидеть не удалось. Все было таким спокойным: первые вернувшиеся из теплых краев птицы громко щебетали, наполняя свежий утренний воздух невыразимой красотой своей музыки, деревья, голые и черные, стояли не угрожающе или настороженно, но как обычно. Весна постепенно пробуждалась, расправляя свои нежные, хрупкие крылья, и уже источала сладостный аромат чего‑то юного и прекрасного, чему впоследствии суждено было распуститься всеми цветами радуги, — перед этой красотой замерло даже ярчайшее небесное светило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
