ничего не мог сделать, чтобы все исправить.
Я
прижалась к Магнару, как будто он был единственным, что держало меня вместе. Его сильные руки обхватили меня, и я задрожала, уткнувшись лицом ему в грудь.
Я была потеряна во тьме. Существовала, не чувствуя, не думая и вообще не существуя по-настоящему.
Его руки были в моих волосах и спускались по спине, и его прикосновение было твердым, требовательным и собственническим. Он больше никогда не собирался отпускать меня, и я никогда не собиралась уходить.
— Я не могу поверить, что ты действительно здесь, — пробормотал он, и я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.
Они были наполнены глубокой тоской, и я чувствовала боль, в которой оставила его, когда Андвари забрал мою душу.
— Как вы нашли нас? — Выдохнула я, проводя пальцами по его лицу.
Я нахмурила брови, заметив полупрозрачный блеск его кожи и то, как он, казалось, был здесь прямо передо мной и в то же время не был вовсе.
— Нет! — Мои губы приоткрылись от ужаса, когда я поняла, что это означало. Мой воин, человек, который столкнулся с тысячей врагов, сражался с самыми могущественными существами, когда-либо существовавшими, и убил богиню, был мертв.
Я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня, не позволяя отодвинуться даже на дюйм.
— Я бы умер миллионом смертей за мгновение рядом с тобой, — прорычал он.
Я покачала головой, отрицая, что то, что я видела собственными глазами, было правдой.
Прежде чем я успела высказать еще какие-либо протесты, он прижался своими губами к моим, и все аргументы, которые я строила, рассыпались в прах, который унесло ветром, когда мое сердце забилось от любви, которую я испытывала к нему.
Электричество пробежало по моей коже, когда его губы коснулись моих, и я обвила руками его шею. Мне показалось, что суть наших душ слилась друг с другом в этом поцелуе.
Конечно, он пришел бы за мной. Так же, как я пришла бы за ним. Я обьявила этого человека своим, и ничто, даже смерть, не разлучит нас.
Он обхватил меня за талию, и я выгнулась ему навстречу, прижавшись языком к его рту и обхватив его лицо руками. Его хватка на мне усилилась, и я почувствовала его мучительное желание держать меня рядом вечно.
— Что теперь? — Позади меня раздался голос Монтаны, и я отодвинулась от Магнара, хотя и не могла заставить себя отвести от него взгляд.
Любовь, горящая в его взгляде, наполнила меня и озарила каждый дюйм моей души чувством безопасности. Пока я была с ним, я была дома. Он оберегал меня от бед и любил так же сильно, как я любила его.
— Мы можем вернуться в Валгаллу, — предложил Эрик. — И продолжать жить в большом зале.
— Это не жизнь, — тихо ответила я, наконец отрывая взгляд от мужчины, которого любила, и поворачиваясь, чтобы посмотреть на них.
— Мы больше не живые, — тихо сказала Монтана, но я покачала головой.
— Мы сделали все это не для того, чтобы расплатиться своими смертями, — прорычала я. — Боги обязаны нам нашими жизнями. И какую большую плату мы могли бы предложить Одину за них, чем смерть бога?
— Ты думаешь, он мог бы согласиться на это? — Монтана ахнула.
— Есть только один способ выяснить, — яростно сказал Магнар.
Эрик энергично кивнул и направился к куче пепла и костей, которая отмечала место, где Андвари встретил свой конец. — Один! — закричал он с явным отчаянием.
Черные каменные стены комнаты задрожали, когда глубинная сила приблизилась, и Магнар притянул меня к себе, приподнимая Венома на дюйм, как будто он наполовину ожидал, что на нас нападут.
Задняя стена пещеры сердито загрохотала, и ужасный скрежещущий звук разорвал воздух. Эрик двинулся, чтобы защитить Монтану, и мы вчетвером прижались друг к другу, а моя сестра взяла меня за руку.
Стена разлетелась на части с гулким грохотом, и Один вышел из руин, чтобы предстать перед нами.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть на царя богов, и его единственный глаз окинул зал и все, чего Эрик и Магнар достигли в своей битве с Андвари, прежде чем он, наконец, обратил свое внимание на нас четверых.
— Значит, вы вторглись в царство богов и убили одного из мне подобных в стенах моих владений? — яростно спросил он, и от его гнева зазвенели осколки стекла, устилавшие землю.
— Это было не убийство, — прорычал Магнар. — Это было правосудие.
Взгляд Одина упал на него, и я почувствовала, как сила его взгляда давит на Магнара, пока он боролся, чтобы устоять под ним. Его мышцы вздулись от усилий удержаться на ногах, а челюсть сжалась от боли, когда Один попытался поставить его на колени.
— Прекрати это! — Потребовала я, встав между ними и переключив внимание Одина на себя. — Я не позволю тебе причинить ему вред.
Один долго смотрел на меня, пока Магнар пытался заставить меня отступить, но я отказалась сдвинуться даже на дюйм. Он прошел через смерть, чтобы найти меня, и я не хотела видеть, как он кланяется одному из божеств, которые причинили нам столько боли.
— Ты все еще горишь со всей страстью солнца, — задумчиво произнес Один. — Даже после того, как провела время во тьме.
Я уставилась на него, не зная, как на это реагировать, и его взгляд переместился на Монтану.
— А ты все еще сияешь непоколебимой верой луны, — добавил Один.
Магнар силой притянул меня обратно к себе, и мой гнев начал перерастать в страх. Этот бог был единственной надеждой, которая у нас осталась, и я никак не могла понять, поможет ли он нам.
— Идун и Андвари всегда любили испытывать мое терпение, — пробормотал Один.
— Ты хотел этого, — обвинил Эрик. — Не так ли? Ты хотел их смерти!
— Я не мог пойти против своих, не спровоцировав войну между богами, — прогрохотал Один, отрицая это.
— Это звучит так, будто мы избавили тебя от множества неприятностей, — проворчал Магнар.
Один вздохнул, и сила его могущества захлестнула нас, как поток воды. Только моя хватка на Магнаре удержала меня на ногах. Бог наклонился, чтобы поднять меч с пола у своих ног, и на мгновение мне почти показалось, что он собирается улыбнуться.
— Дейнслейф… у меня были подозрения относительно причастности Андвари к твоему исчезновению, — задумчиво пробормотал он.
Мы с Монтаной обменялись взглядами, пытаясь понять, о чем думает бог. Его пристальный взгляд скользнул по нам в последний раз.
— Я принимаю эту жертву передо мной, — прорычал Один. — И я с нетерпением
