на темпах прорыва его обороны и лишний раз подчеркнуло огромное значение массированных налетов. Глубоко зарывшись в землю, особенно за обратными скатами высот, противник сумел уберечь свои силы и Технику от огня нашей артиллерии и бомбардировщиков.
Как и следовало ожидать, с улучшением погоды гитлеровская истребительная авиация стала оказывать возросшее сопротивление. Группы ФВ-190 численностью по 4–6, а иногда по 20 самолетов пытались прорваться к боевым порядкам наших войск и к переправам на Одере. Наши истребители прикрытия смело завязывали бои с немецкими самолетами на подходе к району целей и успешно отражали их налеты.
Летчики 13-го корпуса Б.А. Сиднева 48 раз вступали в воздушные схватки с противником и за день сбили 72 самолета. Летчик 283-й дивизии Герой Советского Союза капитан Н. А. Найденов, прошедший от Сталинграда до Одера, в первый день Берлинской операции уничтожил 3 вражеских самолета Я знал этого отважного истребителя. Мне вспомнилось, как в первый день битвы за освобождение Белоруссии он во главе восьмерки «яков», прикрывая штурмовики, отбил все атаки гитлеровцев и в течение шести минут вместе с товарищами сразил три «мессершмитта». Здесь, в небе Берлина, примеру Найденова последовали летчики Чаплинский, Оганесов, Ткаченко, Третьяков, Чирков, сбившие по две машины.
На боевом счету истребителей корпуса Е.Я. Савицкого к вечеру было полсотни сожженных «мессеров» и «фоккеров». Особенно отличились летчики полка П.Ф. Чупикова. Над городами Зеелов, Мюнхенберг, Бернау они провели 10 схваток с противником и уничтожили 16 вражеских самолетов, не потеряв ни одного своего. Восхищенный действиями истребителей, командующий 5-й ударной армией генерал Н.Э. Берзарин прислал телеграмму Е. Я. Савицкому: «Прошу объявить благодарность летчикам вашего корпуса, отлично действовавшим в сложных метеорологических условиях при обеспечении войск и переправ через Одер. 16.4.45 г.».
Капитан Гуржий, сражавшийся в рядах 6-го истребительного авиакорпуса генерала Дзусова, восторженно рассказывал нам о своем полете на разведку над логовом врага: «16 апреля меня и моего ведомого младшего лейтенанта Самохвалова ранним утром вызвал командир подполковник Хара и приказал готовиться к полету в район Берлина. Радостью переполнилось сердце. Мне первому оказана такая честь. Много мыслей пронеслось в голове, пока командир ставил задачу. Хотелось многое сказать, когда он спросил, все ли ясно. Но я лишь ответил: “Задача ясна. Разрешите взлетать?”
Командир пожелал успеха и отпустил нас. Хотелось вложить в этот полет всю свою душу. Идем к самолетам и вспоминаем все, что пришлось пережить за суровые годы войны. Перед глазами стоит заплаканное лицо матери, дочь которой угнали в Германию, избитый немцами отец, наши разрушенные города и села…
Теперь мы, как неудержимый смерч, идем в логово врага! Трепещи, фашистский дракон!
Взлетели, набрали высоту шесть тысяч метров. От линии фронта до Берлина семьдесят километров. Подходим с юга, со стороны солнца. Город под нами как огромный, паук. Дымятся его развалины. Хотелось крикнуть, чтобы услышали все: “Над Берлином советские истребители! Значит, скоро будут здесь советские танки и пехота”.
Начинаем выполнять задание. Пикируем до высоты в полторы тысячи метров и на большой скорости проносимся над домами. Немцы открыли бешеный зенитный огонь. Но уже поздно. Мы ясно различаем магистрали, переполненные немецкими войсками. Железнодорожные станции забиты вагонами. С востока подходят все новые и новые составы, часть из них направляется на юг.
Берлин позади. Но и за его пределами зенитки не перестают бить. Наперерез идут два “фокке-вульфа”. Но мне нельзя вести бой: я разведчик. Там, на аэродроме, ждут моих донесений. Используя скорость, уходим от вражеских истребителей. Да и они неохотно преследуют нас. Ведь их только пара, а на равных они в бой не вступают.
Летим над дорогами, ведущими от линии фронта к Берлину. Колонны немецких войск и техники идут, не маскируясь. Движение в западном направлении интенсивнее, чем к линии фронта. Значит, немцы начинают отступать!
Не долетая километров пятнадцать до линии фронта, встречаю наши штурмовики. Они обрабатывают колонны немецких войск, направляющиеся к фронту. Горят автомашины, мечутся гитлеровцы…
А рядом – воздушный бой. “Яковлевы” и “лавочкины” гоняют стервятников. Господство нашей авиации полное».
Сильное впечатление произвел на меня этот взволнованный рассказ летчика – я вижу в нем зрелость опытного бойца и высокое понимание им своего долга.
В те дни в наших частях царил всеобщий подъем боевого духа, бодрости, инициативы, многое делалось по предложению воздушных бойцов. Генерал А. С. Виноградов рассказал мне, что комсомольцы гвардейского авиационного полка взялись изготовить увеличенную копию ключа от ворот германской столицы, добытого славными русскими воинами в семилетней войне 1756–1763 годов. Было решено сбросить его гвардейцам генерала И. Дука, штурмовавшим Зееловские высоты в составе 8-й гвардейской армии.
16 апреля ключ к Берлину был вручен перед строем полка лучшему летчику-штурмовику Герою Советского Союза Н.И. Белавину.
Приняв этот символический ключ – подарок боевых друзей, Н.И. Белавин повел свою группу к Зееловским высотам, где шли на приступ гвардейцы-сталинградцы. Обрушив смертоносный груз на головы гитлеровцев, штурмовики легли на обратный курс. Над позициями наших частей повис купол парашюта. В обращении авиаторов говорилось: «Дорогие друзья гвардейцы! Уже близок час нашей победы! К победе, вперед! Шлем вам ключ от Берлинских ворот. С вами гвардейцы-штурмовики Героя Советского Союза Белавина!»
Весть о необычном подарке и письме авиаторов моментально облетела все наземные части, вызвала воодушевление и новый прилив сил у наступающих.
До полной темноты мы посылали «охотников» для блокирования вражеских аэродромов, воздушные патрули «висели» на разных высотах за линией фронта, охраняя наши наступающие войска. Советские истребители находились также и над полем боя, их задача – уничтожать прорвавшихся гитлеровцев. В готовности к вылету мы держали группу усиления. Такая организация боевой работы обеспечивала перехват самолетов противника на подступах к полю боя и давала возможность быстро сосредоточить крупные группы истребителей.
О сопротивлении фашистов в воздухе красноречивее всего свидетельствовали воздушные бои. Их было проведено в течение дня 140. Потери противника составили 165 самолетов, наши – 87.
Авиация немцев, несмотря на высокую активность, по количеству произведенных вылетов значительно уступала нам. За день было зафиксировано до 1000 самолето-вылетов противника. Данные эти нельзя считать полными, так как не все вражеские летчики заходили на нашу территорию, мы их вынуждали вести бои подальше от прикрываемых войск.
Пытаясь оказать моральное воздействие на наши наступающие части, противник в конце первого дня применил самолеты-снаряды. Примерно в девять часов вечера в районе Терпитца немцами было запущено пять беспилотных аппаратов, в районе Запциг-Эгера – четыре. Правда, от этого нападения наши войска потерь не имели, потому что самолеты-снаряды не попали в цели.
О нашем господстве в воздухе мы говорили много. Мы боролись за
