— Я же говорил тебе, что это пустая трата времени, — с раздражением промолвил Эллери. Внезапно в голову ему пришла неожиданная мысль. — А колец здесь нет?
— Колец?
— Вот именно.
Инспектор почесал затылок:
— Нет, и это действительно странно. Должен же человек, так любивший побрякушки, иметь хотя бы одно кольцо!
— Об этом я и подумал. Не помню, чтобы у него на пальцах были кольца. А ты? — резко осведомился Эллери.
— Нет.
— Хм! Эта история с кольцами — едва ли не самая странная черта всего дела. Лучше нам последить за нашими кольцами, а то в один прекрасный день мы их тоже потеряем. Не то чтобы они представляют особую ценность, но здесь кто-то гоняется именно за ничего не стоящими кольцами. Тьфу! Что за бред!.. А. как насчет миссис Ксавье? Ну-ка, изобрази Джимми Валентайна[51] и залезь в ее шкатулку с драгоценностями.
Инспектор покорно обшарил туалетный столик миссис Ксавье и достал шкатулку. Двое мужчин окинули опытным взглядом ее содержимое. Там находились несколько браслетов с бриллиантами, два ожерелья и полдюжины пар серег — все, безусловно, очень дорогие, — но не было ни одного, даже самого дешевого кольца.
Инспектор с задумчивым видом закрыл шкатулку и вернул ее на место.
— Что это означает, Эл?
— Хотел бы я знать. Все это чертовски странно. Ни складу ни ладу…
Шаги снаружи заставили их быстро повернуться, бесшумно подойти к двери и застыть, чуть дыша.
Ручка слегка шевельнулась и остановилась, затем со щелчком двинулась вновь, и дверь медленно начала открываться. Она осталась полуоткрытой, и Квины услышали чье-то тяжелое дыхание. Эллери бросил взгляд на щель.
Марк Ксавье стоял одной ногой в комнате невестки, а другой в коридоре. Лицо его было бледно, а тело напряжено. Целую минуту Марк оставался в этой позе, словно размышляя, входить или нет. Внезапно он повернулся, быстро закрыл дверь и, судя по звуку шагов, побежал по коридору.
Инспектор выглянул наружу. Ксавье спешил по ковру к дальнему концу коридора, где находилась его комната. Несколько секунд он возился с ручкой, потом открыл дверь и исчез.
— Что бы это значило? — пробормотал Эллери, выходя из комнаты миссис Ксавье и закрывая дверь за отцом. — Что его напугало и почему он вообще хотел войти сюда?
— Кто-то идет, — прошептал инспектор.
Они быстро пробежали по коридору к своей комнате, повернулись и медленно зашагали назад, как будто собираясь спускаться.
В проеме лестницы показались аккуратно причесанные головы близнецов, поднимавшихся наверх.
— А, это вы, ребята, — добродушно сказал инспектор. — Хотите вздремнуть?
— Да, сэр, — ответил Фрэнсис, выглядевший испуганным. — Э-э… вы давно здесь находитесь, сэр?
— Мы думали… — начал Джулиан.
Фрэнсис побледнел, а Джулиан умолк, словно между братьями пробежал электрический сигнал.
— Не очень давно, — улыбнулся Эллери. — А что?
— Вы не видели, сэр, чтобы кто-нибудь сюда поднимался?
— Нет. Мы только что вышли из нашей спальни.
Близнецы кисло улыбнулись, переминаясь с ноги на ногу, и направились в свою комнату.
— Это доказывает, — заметил Эллери, спускаясь с лестницы, — что мальчишки всегда остаются мальчишками.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, это очевидно. Они заметили, что Ксавье поднимается на второй этаж, и последовали за ним из чистого любопытства. Он же, услышав, что они поднимаются, сбежал. Ты когда-нибудь видел нормального мальчишку, который не любил бы тайны?
— Хм! — Инспектор поджал губы. — Очень возможно, но как насчет Ксавье? Какого дьявола ему было нужно?
— В самом деле, — мрачно промолвил Эллери.
* * *
Дом едва ли не плавился на полуденном солнце, его поверхности были раскаленными и скользкими от сажи. Товарищи по несчастью собрались в относительной прохладе игральной комнаты, слишком измученные, чтобы играть или говорить. Энн Форрест сидела за роялем, подбирая невыразительную мелодию; ее лицо было влажным от пота, а руки вяло скользили по клавишам. Даже Смит ушел с террасы, спасаясь от жары, и сидел в углу около рояля, посасывая холодную сигару и время от времени моргая жабьими глазками.
Миссис Ксавье впервые за день вспомнила об обязанностях хозяйки. Теперь она казалась пробудившейся от дурного сна — ее лицо стало мягче, а глаза не выглядели такими страдальческими.
Она звонком вызвала экономку:
— Ленч, миссис Уири.
Экономка явно была расстроена. Она сразу побледнела.
— О, миссис Ксавье, но я… я не могу подать ленч.
— Почему? — холодно осведомилась миссис Ксавье.
— Я хотела сказать, что не могу подать его как следует, — захныкала экономка. — Понимаете, нам не хватает еды…
Вдова выпрямилась на стуле.
— Вы имеете в виду, что у нас истощаются запасы? — медленно спросила она.
Экономка удивилась.
— Но вы сами должны это знать, миссис Ксавье!
Хозяйка дома провела рукой по лбу.
— Да-да, миссис Уири. Очевидно, я… не обратила внимания. Я была расстроена. У нас хоть что-нибудь осталось?
— Только консервы, миссис Ксавье, — лосось, тунец и сардины, а также несколько банок зеленого горошка, спаржа и фрукты. Утром я испекла хлеб — у нас еще есть немного муки и дрожжей, — но яйца, масло, картошка и лук закончились, и…
— Хорошо, сделайте несколько сандвичей. А кофе остался?
— Да, мадам, но нет сливок.
— Тогда чай.
Миссис Уири покраснела и удалилась.
— Простите, — пробормотала миссис Ксавье. — У нас не бывает больших запасов, а теперь из-за пожара бакалейщик не привез провизию, которую он доставляет раз в неделю…
Мы все понимаем, — улыбнулась миссис Карро. — Ситуация необычная, так что можно обойтись без церемоний. Не огорчайтесь.
— Мы все хорошие солдаты, — весело заявила мисс Форрест.
Миссис Ксавье вздохнула, не глядя на миниатюрную женщину.
— Возможно, если мы будем экономить пищу… — неуверенно начал доктор Холмс.
— Похоже, нам придется это делать. — Мисс Форрест взяла фальшивый аккорд, покраснела и перестала играть.
Все умолкли.
— Послушайте, друзья, — заговорил инспектор. — Нам надо взглянуть фактам в лицо. Мы попали в серьезную передрягу. До сих пор я надеялся, что внизу сумеют справиться с пожаром. — Все смотрели на него, стараясь скрыть тревогу. Старик поспешно добавил: — Они, безусловно, справятся…
— Вы видели дым сегодня утром? — тихо спросила миссис Карро. — Я заметила его с балкона спальни.
Последовала очередная пауза.
— Во всяком случае, — быстро продолжал инспектор, — мы не должны поддаваться панике. Нам следует сесть на строгую диету, как предложил доктор Холмс. Это должно удовлетворить дам, не так ли? — Он усмехнулся — остальные слабо улыбнулись в ответ. — Нам нужно только продержаться, пока не прибудет помощь. Это всего лишь вопрос времени.
Эллери, погрузившись в глубины большого кресла, бесшумно вздохнул. Настроение было подавленным, но мозг не давал расслабиться. Проблема должна быть решена. Неугомонная тень беспокоила его снова. Что-то ускользало от него…
— Положение тяжелое, не так ли, инспектор? — мягко осведомилась миссис Карро. Ее глаза устремились на близнецов, и в них мелькнуло выражение боли.
Инспектор беспомощно развел руками:
— Да, достаточно тяжелое…
Лицо Энн Форрест стало белым, как ее спортивного кроя платье. Она посмотрела на инспектора и опустила взгляд, Стиснув кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках.
— Проклятие! — взорвался Марк Ксавье, вскакивая со стула. — Я не собираюсь сидеть здесь, чтобы меня выкуривали, как крысу из норы! Давайте что-нибудь делать!
— Успокойтесь, Ксавье, — посоветовал старый джентльмен. — Не поддавайтесь страху. Я как раз собирался предложить то же самое. Теперь, когда нам известно наше положение, нет смысла сидеть сложа руки. Мы ведь даже не осмотрелись как следует.
— Не осмотрелись? — удивленно переспросила миссис Ксавье.
— Я имею в виду, не обследовали территорию. Как насчет скалы позади дома — может, с той стороны есть какой-то спуск, пусть даже опасный? На случай крайней необходимости, — быстро добавил он. — Я всегда предпочитаю иметь запасной выход. Ха-ха!
Никто не отозвался на этот кислый смешок.
— Оттуда не спустится даже горный козел, — мрачно ответил Марк Ксавье. — Выкиньте это из головы, инспектор.
— Хм! Это было всего лишь предположение, — устало промолвил старик. Он потер ладони с притворной энергией. — Тогда остается только одно. Когда мы съедим по сандвичу, то отправимся в небольшую экспедицию.
Все смотрели на него с надеждой. Только Эллери ощущал где-то в животе тошнотворное чувство безысходности. Глаза Энн Форрест блеснули.
