усиленно старался вывести из себя Веру!‥ это — брюнетка, которая… Он то прикоснуться к ней пытался, то подмигивал, то двусмысленности всякие говорил!
Клаймич поспешил вмешаться, видимо, пока я не договорился до попытки изнасилования:
— Виктор совершенно прав! Мы не могли начать готовиться к выступлению, а все наши намё… просьбы уйти — им совершенно игнорировались. Виктор тоже сначала вежливо попросил… Вахтанг — опять ни в какую… Ну, потом слово за слово и… там он уже в разговоре Витину маму… зачем-то задел… Вот и…
— Понятно! — Щелоков хлестко припечатал ладонью по столу, — Юрий, пора разобраться с этим гадюшником!
Злобно прищурившийся Чурбанов ответил министру молчаливым, но энергичным кивком…
Я отрываю глаза от раскрытого учебника. Привычно ловлю пару девчоночьих взглядов и делаю вид, что снова погрузился в изучение картинки с человеческим скелетом.
Не знаю, конечно, как генералы "разберутся с гадюшником", но на какое-то время все наши враги затаятся. И это — хорошо. С другой стороны, никто нас особо и не донимал пока. Уж я то это точно знаю… Так какого хера, стоило затевать эту бучу?!
Ревность? Ну, это даже не смешно. Сомнений в чувствах Веры у меня не было никаких. Да, и явное облегчение в ее взгляде, когда я зашел в гримёрку, тоже не оставляло места для сомнений.
Показать, кто тут главный? А кому?! Благодаря Клаймичу… Хм… И Завадскому, и Лехе… Проще перечислить, кто не… Нет, не проще! Никто в коллективе моё главенство не оспаривал. Вообще никто. Даже Альдона, прилюдно, никогда не позволяла себе меня как-то задеть. При Лехе и даже при маме, по утрам, когда я мешкал со сбором на тренировку, она вполне могла даже лёгкого пенделя отвесить. Но в коллективе ее поведение по отношению ко мне всегда было безупречным.
Это если не вспоминать, как она меня чуть до полусмерти не отмордовала! Но ведь и это наедине было! Хотя, конечно, гадюка бешеная…
Я мысленно ёжусь от неприятных воспоминаний.
Думается мне, что есть только одно объяснение. Казалось, что при помощи кулаков проблему было решить ПРОЩЕ ВСЕГО. Мой удар сносит с ног взрослого мужика. Возможно не каждого, но пока сносил всех. Плюс, я хорошо помнил поведение Кикабидзе в будущем.
Вот и не стал заморачиваться.
А зря.
Стремление к простым решениям — понятно и желаемо, но, чаще всего… ошибочно.
— Лентяй несчастный! Ты когда, наконец, принесешь холодец? Или мне самой за ним идти придется?!
Запущенная мамой мандаринка попадает точно мне… в лапы.
— Ща, ма!‥
Приходится оставить пост стороннего наблюдателя за суетой вокруг новогоднего стола и отправляться на второй этаж. Там, у чуть приоткрытого окна на подоконнике в "кабинете переговоров", застывает шикарный говяжий холодец!
В Москве четвертый день температура не поднимается выше минус 25 градусов и холодец уже дошел "до кондиции". Плотно закрываю раму и некоторое время с неподдельным интересом разглядываю прикрученный со стороны улицы градусник. Хмыкаю и осторожно несу покрывшееся тонким жирком большое блюдо на первый этаж.
— Дорогие товарищи! Позвольте всех поздравит, на улице — минус 36 градусов!!!
Ответом мне служит хор бурного изумления, веселый смех и ехидное предложение милейшей Розы Афанасьевны поскорее за это выпить!
Со дня концерта прошло меньше двух недель, а ощущение, как будто — целая вечность. Каждый мой день был настолько плотно утрамбован событиями, что просто некогда было перевести дух…
Как Щелоков с Чурбановым собрались "разбираться с гадюшником" я не знал, и никто почему-то мне об этом докладывать не спешил. Но, свой верный маленький "Mauser-Werke", я теперь таскаю даже в школу. Он отлично помещается во внутреннем кармане школьного пиджака и наполняет мою душу железной уверенностью, а взгляд несгибаемой сталью. Ха-ха!
А коли серьезно, то… Береженого — бог бережет. И если "Мымыно" кого-нибудь подошлет со мной поквитаться, то десятизарядный пистолет станет в этой разборке прекрасным аргументом. Который я использую ни секунды не мешкая.
Леха уже тоже в курсе ситуации. И теперь в кармане его дубленки лежит большой альпинистский карабин, полноценно заменяющий кастет, при этом никак не подпадающий под действие УК РСФСР. А подмышкой "Большой брат" постоянно таскает аккуратно обмотанный упаковочной бумагой и перевязанный бечевкой обрезок арматуры.
Сначала я думал достать, для Лехи, из гаражной нычки "ТТ"-шник, но потом, пораскинув мозгами, решил, что маленький маузер стреляет несопоставимо тише. К тому же, вероятность, что я "попадусь" с пистолетом — гораздо меньше, а вот возможностей выкрутиться при "попадании" — уж точно больше, чем у "мамонта". В чем, не без труда, но сумел того убедить.
Вообще-то, с Лехой пришлось нелегко. Когда он узнал о происшедшем в гримёрке конфликте, то разозлился жутко… На себя. И в принципе, понять парня можно. Отвечает за "безопасность", а во всех возникающих конфликтах или отсутствует, или вообще оказывается за моей спиной. Вспомнить ту же разборку с четырьмя грузинами в Сочи, около Бочарова ручья! Так и до комплексов недалеко…
«Кстати, опять грузины! Нодар и Зураб в "Арагви", Каха с тремя земляками в Сочи, а вот теперь ещё и Буба… Странно, в "прошлой" жизни у меня с грызунами запомнившихся конфликтов не случалось…»
— Да чтоб я тебя еще раз послушал и оставил одного!!! — буквально рычит разгневанный "мамонт" и, сгребя мощной лапой воротник пиджака, трясет меня, как "Тузик тапку".
Сам Леха, после концерта, как истинный джентельмен, повез обеих стюардесс домой. Как оказалось жили девчонки вместе — в аэрофлотовском общежитии на Выхино, а там "мамонт" каким-то невероятным образом сумел обаять тетку-вахтершу, да так, что она даже разрешила ему "на часик зайти к дивчинам до чаю".
Так что, об "эпической битве" в "Останкино" Леха узнал только к обеду следующего дня, поскольку утром, вместо школы, я уехал на ментовской "Волге" на Огарева, совместно с Клаймичем доводить до министра нашу версию событий.
К заметному удивлению "мамонтяры", я не спорю. И следующие полтора часа мы тратим на обед и обсуждение организационных вопросов по реальному формированию "службы безопасности" для "The Red Stars ltd."!
Теоретически, с этим дела обстояли вполне неплохо.
Леха записался в пять районных боксерских секций: две — около нашего дома и еще три около Студии. И в результате его периодических появлений там, у нас на сегодняшний день образовалось четыре кандидата в будущих "рабочих сцены".
— Вот… — Леха озабочено потыкал пальцем в потрепанный блокнот со своими каракулями, — все тяжы… выше 185-ти… холостой только один… У двоих — дети… один —
