сравнивать с Боярским, которого я просто тупо взял и скопировал.
Так что теперь, совместно с трио женских голосов, не просто вытягивающим припевы, но и создающих мне "фон" в куплетах — это совершенно другая песня.
Классом неизмеримо выше!
Не гнусавое блеяние, обделенного вокальными данными усача, а очередной маленький шедевр, которые так удаются Вериной маме — преподавателю московской Консерватории.
Успех был полный!!!
Я вольготно расхаживал по сцене, садился на ступеньки, улыбался в камеры, даже спустился в зал… Апофеозом всего стал момент, когда какая-то толстушка с милым добрым лицом, в аляповатой красной кофточке, кримпленовой юбке и… сапогах, подошла ко мне прямо во время песни и вручила букет РОМАШЕК!
Ну понятно, что не мне она их на концерт несла! Ну понятно, что не полевые! Большие такие, на длинном стебле — декоративные, или как они там называются, но — ромашки же! Как говорится — нарочно не придумаешь…
Что ж, я тоже не растерялся. Придержал тётеньку за локоток и во время музыкального проигрыша чмокнул ее в щеку!
Зал смеялся, зал улыбался, зал умилялся, зал даже подпевал последний куплет!
Зуб даю… Мне аплодировали гораздо лучше, чем выступавшему следом дуэту Софии Ротару и Карела Готта!
И все же…
А вот "Ноль два" мы с Сенчиной, наконец-то, исполнили на бис! Мы и хор МВД!
Почему?! Попробуй — пойми… Конечно, и на Дне милиции нас тоже, явно, звали на повтор, но там зал встал и было совершенно нереально держать членов Политбюро на ногах на протяжении "биса".
Да, песня отличная… Да, хор МВД — великолепен. Но зал-то, в этот раз, не милицейский! И инициатива "биса" была не наша — фонограмма во второй раз зазвучала для меня весьма неожиданно.
Ну, и что… Спели и второй раз — и снова искупались в овациях!
— Песня "Ноль два"… Автор музыки и слов — Виктор Селезнев…
Стоящая рядом радостная и раскрасневшаяся Сенчина, "возвращает" мне мои аплодисменты, и еще раз треплет по макушке, вызывая смех и улыбки хлопающего зала…
12
К моменту возвращения всех артистов с финального выхода, в гримерке нас ждали незабвенная Галина Леонидовна и её лепшая подруга — Светлана Владимировна Щелокова!
Билеты на концерт я им обоим "достать", конечно, не предлагал! Да и вообще, как я понял, сидеть в зале, в котором все "непростые" люди Брежневу и Щелокову хорошо знают, и обязательно начнут приставать с приветствиями или просьбами, им совсем не улыбалось. Но и пропустить выступление ансамбля, в успех которого обе так сильно вложились, было бы выше их сил. Поэтому, подруги "устроились"… в аппаратной режиссера! Руководство "Останкино" подсуетилось и быстро соорудило в помещении три кресла и столик с кофе и пирожными. Вот там, за затемненным стеклом, в компании Энвера Мамедова — первого зама Лапина, обе гранд-дамы советского " высшего света" весь концерт и отсмотрели. И, соотвественно, оказались свидетелями нашего триумфа, в полной мере! А затем пришли за кулисы поздравить "самый талантливый и самый красивый ансамбль страны"!‥
И только в "Праге", когда у всех присутствующих закончили фонтанировать первые — самые яркие эмоции от наших "фееричных" выступлений и хлопки открывающихся бутылок "Советского шампанского" стали пореже, Клаймич, призывно кивнул мне, ненавязчиво увлекая Брежневу и Щелокову в сказочный зимний сад ресторана.
Мдя… И ведь не скажешь, что в Григории Давыдовиче "умер артист" — таки, на эстраде человек работает, но то что его потенциал в "драме" еще только ищет выход своему таланту — это однозначно!
Огорченный, приправленный нотами трагизма рассказ Клаймича искренне поразил обеих "царственных" подруг.
— Что?! Вот так и отказался выходить, когда девочкам надо было переодеваться?! — неверяще переспрашивает дочь Генсека и поражено смотрит на меня.
Скорбно пожимаю плечами и хмурюсь. Рядом, в унисон, тяжело вздыхает Клаймич.
— И правильно ему врезал!!!
Все-таки, Галина Леонидовна, реально хороший человек! Что бы там ни было, и что бы потом про нее не писали. Только доверчивая слишком, добрая излишне и отзывчивая чересчур! Гы!‥
Щелокова — практичнее. Спокойнее. И, думаю… умнее.
— Галюсь, успокойся… Сейчас давай с праздником закругляться и поедем к тебе почаёвничаем. Там ребята всё, еще раз, спокойно расскажут… Глядишь, и Юра с работы подойдёт… Нам эту историю надо ПРИНЕСТИ ПЕРВЫМИ…
Тоскливо высиживая на уроке анатомии и в пол-уха слушая монотонные откровения "биологички" о гигиене, я искренне пытался разобраться, на кой хрен мне, вообще, потребовалось устраивать этот "грузинский" геноцид. Ведь легко можно было все решить без кулаков.
Нет, перед лицом своих "высших милицейских покровителей" я сумел выкрутиться, не то что без особых проблем, но даже с прибылью… Поздним вечером того же дня — сначала перед Чурбановым, а на следующее утро уже и лично перед Щелоковым, мною была нарисована душераздирающая картина постоянных преследований и провокаций со стороны "маститых мэтров". Здесь правду и ложь я, без комплексов, мешал в одну кучу. Не погнушался даже откровенной клеветой…
Абстрактным и конкретным "мэтрам" мною было приписано всё. И их откровенная грубость во время записи "Комсомола" в "Мелодии". И злобные реплики и взгляды на Дне Милиции, когда выяснилось, что всем артистам придется выходить на сцену под нашу заключительную песню. И запрет на любые "хождения" по сцене на "Песне года"…
— Пугачевой разрешили "петь" вообще без микрофона! Даже девчонка из Детского хора бегала по всему залу, "Пламя" всем составом в зал спускалось… А нас вознамерились столбами заставить стоять у микрофонов! Да, я спустился в зал и сел на ступеньки, но просто потому что плюнул на этот запрет… — горячо вещал я, игнорируя совершеннейшее охренение в глазах Клаймича.
— И это еще далеко не всё!‥ ("Остапа несло!") Помните, мы договорились не афишировать принадлежность ВИА к МВД, чтобы не нарываться на неприятности за границей?!
Оба генерала синхронно кивают.
— Так они специально объявили, что ансамбль "Красные звезды" — это музыкальная студия МВД!!! Наверняка, уже пронюхали, что нам скоро ехать в Италию и решили нагадить!!!
Откровенно говоря, сам-то я думал, что произошедшее — обычная "накладка" и, скорее всего, это даже наше упущение, что не согласовали с режиссером текст представления группы. Но уж валить все в кучу, так валить… Тем более, что последний довод, похоже, произвел на Щелокова больше всего впечатление — у него на лице аж желваки обозначились.
— А этот Мимино?! — мелодраматично возопил я, пользуясь моментом, — он специально пришел и не давал нам ни подготовиться, ни переодеться! И
