являлся «Двенадцать Апостолов», однако его было решено оставить в качестве учебно-артиллерийского корабля. Посему выбор наместника пал на «Сисой Великий» и «Наварин», но на первом потекли котлы, и его пришлось срочно ставить на ремонт. За пару дней до того как маркиз Комура получил ответное послание от барона Розена, «Наварин» в сопровождении зафрахтованного угольщика навсегда покинул Дальний Восток.
Следующим по списку шёл «Три Святителя», и, зная, что в адмиралтействе разрабатывается проект модернизации этого корабля, генерал-адъютант приказал готовить броненосец к переходу на Балтику «Три Святителя» покинул воды Жёлтого моря в начале марта, когда государю стало окончательно ясно, что войны с самураями в этом году не предвидится. Забегая вперёд, скажем, что «Наварин» так и не дошёл до Кронштадта – корабль застрял на Средиземном море, демонстрируя присутствие России на стратегических коммуникациях Великобритании.
Благополучно избежав совершенно ненужной ему и стране войны с японцами, Владимир Александрович решительно крутанул маховик реформ. Начиная от банковской и заканчивая земельной – так уж получилось, что банки и земельный вопрос имели тесную взаимосвязь друг с другом.
Итак, в один прекрасный весенний день 1904 года император объявил, что корпорации «Прометей», «Гефест» и «Октагон» учреждают совместный финансовый институт – банк «Урсус».
Следующим царским указом Дворянский земельный банк был преобразован в трастовый фонд, активы которого тотчас перешли под управление банка «Урсус». Читай – самого царя и его ближайшего окружения.
Акционеры «Урсуса» – метал од оны российского капитализма – придерживались принципа, гласящего, что проблемы индейцев шерифа не волнуют. Индейцами в данном конкретном случае оказались помещики и дворяне, привыкшие жить на широкую ногу и заложившие свои имения и земли; вся вышеуказанная недвижимость перешла в собственность нового банка. А банк, в свою очередь, почти сразу же потребовал реструктуризации либо немедленного погашения долгов.
Реструктуризация кредитов на условиях «Урсуса» означала попадание в ещё большую кабалу и неминуемую потерю собственности, а немедленно отдавать долги подавляющему числу заёмщиков было нечем. Кроме того, исчезла возможность получить кредитование на льготных условиях, что для многих становилось равносильно банкротству.
Дворяне и помещики в ужасе взвыли! Как быть, что делать?! Продавать земли и имения с молотка? Идти на поклон к евреям-ростовщикам?
Спустя полторы недели после учреждения банка «Урсус» в Кремле состоялся саммит глав и полномочных представителей крупнейших банкирских контор и домов империи. Присутствовали следующие господа толстосумы: Гинцбург, Поляков, Вавельберг, Вейхардт, Рябушинский, Гувелякин, Кафталь, Юнкер, Алферов, Латышев, Бурцев, Феттер, Ерошенко, Дубинин, Новосёлов, Тихомиров, Фёдоров. Председательствовали Сергей Фёдорович Шарапов и Иван Христофорович Озеров, озвучивавшие волю и замыслы государя.
Целью саммита являлось согласование стратегии Центрального и коммерческих банков в целях профилактики в стране рукотворных финансовых кризисов. Таких как прошлогодний крах банкирских домов екатеринбургского купца Якова Андреева и парочки казанских купцов: Василия Заусайлова и Василия Мартинсона.
После трёх дней обсуждений и прений банкиры вынужденно согласились с законопроектом главы ЦБ: все существующие в России банки необходимо разделить на две группы – коммерческие и инвестиционные. Первые получили право работать с вкладами и кредитованием, вторые – заниматься инвестиционной деятельностью.
Риск коммерческих банков был ограничен в обмен на возможность получить кредит Центрального банка через дисконтное окно. Вклады подлежали страхованию. Для этого создавалась имперская корпорация по страхованию вкладов. Депозиты решили в обязательном порядке страховать до тысячи рублей. Коммерческим банкам запретили создавать филиалы, осуществляющие операции с ценными бумагами.
Компаниям, работающим на рынке ценных бумаг, запретили заниматься традиционными видами банковских операций. Должностным лицам инвестиционных компаний не разрешалось занимать соответствующие должности в коммерческих банках.
Выждав ещё пару недель, Владимир Александрович выступил с предложением дать выбор помещикам и дворянам, имевшим либо имеющим отношение к военной или гражданской службе. Для этой цели банк «Урсус» разработал особую программу погашения кредитных обязательств.
Механизм программы прост, словно армейский устав: господа помещики и дворяне организуют кооперативные хозяйства с наёмными работниками и, используя эффективные методы хозяйствования и современную сельскохозяйственную технику, добиваются повышения урожайности зерновых и прочих сельхозкультур. Трудовые отношения с наёмными работниками регулируются положением, которое составил великий князь Николай Константинович. Банк «Урсус» гарантирует закупку всей сельхозпродукции, произведённой кооперативами, по ценам не ниже рыночных – монарх повелел создать госрезерв на случай неурожая. Какая-то часть продовольствия сразу же уйдёт в пользу малоимущих, которых на Руси хватало во все времена и при любой власти.
В общем, выбор у «индейцев» небольшой: либо – либо. Либо идти по миру, либо, образно говоря, зубами вгрызаться в землю. Ну а конфискованные имения выставлялись на аукционы, которые, согласно межбанковскому договору, организовывал Крестьянский банк.
Трастофикация Дворянского земельного банка всколыхнула крестьянские массы по всей России. Уже к началу июня в газетах во всех концах страны появились сотни объявлений, извещающих о выставлении на торги земель и найме сезонной рабочей силы. Реформу широко обсуждали во всех слоях общества – ругали, одобряли, критиковали.
На этом фоне мало кто обратил внимание на появление в Москве наместника Его Императорского Величества адмирала Алексеева Евгения Ивановича. Генерал-адъютант и ранее периодически приезжал в столицу, затем, спустя какое-то время, убывал обратно на Дальний Восток. Вот только на этот раз министр тяжёлой промышленности возвратился из Харбина навсегда.
После подробного устного доклада, продублированного толстенным журналом рапортов и отчётов, Алексеев был приглашён императором на обед в узком домашнем кругу.
– Откровенно говоря, Владимир Александрович, я искренне рад, что нам удалось избежать драки с самураями. России эта война и даром не нужна. Разделив с Японией сферы влияния, вы поступили мудро. Чисто по-человечески мне жаль Корею и её народ: японцы не считают корейцев за людей, хищнически разграбляют природные богатства этой страны – империализм в чистом его проявлении, прямо по Марксу и Ленину.
При упоминании Маркса с Лениным Мария Павловна с укоризной во взгляде посмотрела на генерал-адъютанта – зачем, мол, поминать за обедом нечистую силу.
– Бедственное положение корейского народа – это не повод воевать с Японией; хватит нам того, что за спасибо освободили болгар. – Государь потянулся за понравившимся ему блюдом. – Что вы скажете о ситуации в Маньчжурии и Северном Китае? Как к нам относится местное население?
– Мы принесли в Маньчжурию стабильность, порядок и деньги, поэтому среди туземных князей с каждым годом растёт число тех, кто считает, что закон русского царя лучше богдыханского. Простому народу практически без разницы, какая власть на дворе, лишь бы она не обдирала людей до последней нитки. – Генерал-адъютант скосил глаза на Марию Павловну; императрица никак не отреагировала на его слова. – Основываясь на своём опыте организации трудовых батальонов, набранных из туземцев, для начала я рекомендовал бы создать два отдельных регулярных воинских формирования –
