решение вопроса все равно будет зависеть от вашего слова, — осторожно предположил я.
— Вы правы, — неожиданно согласился Шутов.
— Хочу вас предупредить, что Торговая Палата ввела экономическую блокаду для вашего континента, — заявил я.
— Я ожидал подобный шаг, когда меня известили о том, что делегация подверглась нападению, — спокойно отозвался президент. — Только и вы должны понять, что выступления радикалов связаны, в первую очередь, с тем, что я торгую с вами. С организацией, которая также поддерживает и нашего противника.
— Неужели кто-то готов обречь себя на голод, лишь бы до конца оставаться верным своим принципам? — удивился я.
— Как видите, такие люди есть. Только это не совсем точно. Радикалы считают, что мы в состоянии наладить производство продуктов сами, без участия Торговой Палаты. Так что, когда открыли огонь по вам, его открыли по Торговой Палате. В народе не все любят организацию, интересы которой вы представляете.
— Когда мы сможем получить ответ? — поинтересовался я.
— Через месяц, — ответил президент.
— Мы вернемся на наш корабль, пока не получим ответ, — твердо сказал я.
— Как вам будет угодно, — согласился президент.
Зачем я прилетел на Амбер?
Получил ли я ответы на вопросы, которые меня волновали?
Нет.
Я понял только то, что война, полыхавшая на планете, связана с Себастьяном Гоевином, он, в свою очередь, дружит с механменами, возглавляет Торговую Палату (не удивлюсь, если и в Правительстве Земной Федерации за ним числится кресло), и, плюс ко этому, ему зачем-то вздумалось меня опекать. Он что-то обо мне знает, в этом я был уверен на все сто процентов. А вот что конкретно ему известно, стоило спросить у него напрямик. Я узнал все, что хотел.
Зачем же нужно было делать крюк, чтобы вернуться на Амбер и встретиться с президентом повстанцев? Неужели я всю эту информацию не знал, находясь по другую сторону фронта?
Скрепя сердцем пришлось согласиться. Знал.
Я прилетел, чтобы удостовериться в том, что президент Шутов связан с Гоевином. Об этом ялшь смутно догадывался. Теперь, убедился: мои неясные предположения оказались правильными.
— Я знаю, кто вы, господин Русс! — внезапно сказал президент.
Я встрепенулся и непонимающим взглядом уставился на экранное изображение.
— Господин Русс, бросьте ломать комедию. Я все знаю, и я хочу сказать вам и господину Гоевину «да». Я готов.
Я чувствовал недоуменные взгляды Марка и Ренаты. Неожиданный поворот событий даст мне возможность заполучить новую информацию, которую я больше нигде раздобыть не смогу. Значит, нужно играть роль, чтобы у президента Шутова не возникало повода усомниться во мне.
— Господин Гоевин последнее время редко выходит со мной на связь напрямую, но я знал, что он пришлет ко мне парламентера, и я говорю «да». Независимый Амбер поддержит Гоевина, если тот поможет Независимому Амберу получить полную власть над планетой. Тогда весь Амбер войдет в состав Империи на условиях, которые Гоевину давно известны. Я готов разрешить посадку кораблей Корпорации и раскопки на территории Независимого Амбера. Так и передайте Гоевину.
— Почему Себастьян Гоевин должен вам верить? — осторожно спросил я.
— Потому что только я сумею ему помочь, — коварно заметил президент.
— Как отнесется к вашему решению население Независимого Амбера и правительство? — задал я скользкий вопрос.
Только бы не поскользнуться.
— Мне все равно. И вас не должно это волновать, — холодно заметил президент. — Весь материк в моей власти. Только в моей.
— Позвольте осведомиться, как вы добиваетесь такого беспрекословного подчинения? — спокойно вопросил Крысобой.
«Ну, куда ты лезешь, Марк?» — зашипел я в душе.
— Все очень просто, господа, — президент улыбнулся, словно поражался нашей глупости. — Меня не существует в реальности.
Вот так поворотик. Свихнувшийся президент. Как бы живыми добраться до космодрома.
— Как это не существует?.. — опешил Крысобой.
— Вы не понимаете? — искренне расстроился президент. — Тогда мне придется все рассказать вам по порядку. Только не забудьте, господа, передать в точности мои слова Себастьяну Гоевину. Он тоже должен это знать.
— Откуда вы знаете мое имя? — внезапно спросил я.
«А правда, откуда? Я никому его не называл? Марк и Рената тоже…»
— Это очень просто. Господин Гоевин предупреждал, что ко мне прибудет человек от его имени. Я узнаю его, если буду следить за новостями Земли. Тот, чье изображение будет транслироваться по всем информационным каналам, как портрет особо опасного разыскиваемого преступника, и есть посол, и имя его — Ларс Русс, — объяснил президент.
Все же я благодарен военным. Как хорошо, что армия никого из своих рядов не выдает полиции и спецслужбам, даже если ты самый опасный головорез всех времен и народов. Если ты служишь в армии, никто не узнает, где ты и кто ты. Но меня обуревали подозрения. Стало быть, Себастьян Гоевин знал изначально, что вокруг меня поднимется такой большой шум. Теперь я был твердо убежден, что Гоевину известно все мое прошлое, и, возможно, именно по его приказу мне усекли память.
— Я не способен контролировать мысли и действия радикалов… — продолжал рассказывать президент, — но я могу контролировать весь материк, потому что я неживой. Я давно умер. Относительно давно. Три года назад. Меня убили мои же соратники. Вернее, заговорщики, которые намеревались свергнуть меня и присоединить Независимый Амбер к Земле. Я был готов к этому. Я знал, что рано или поздно кто-то попытается это сделать. Людям надоело вечное состояние войны. Я приготовился к смерти, — президент зловеще улыбнулся. — Был риск, что ничего не получится. Пятьдесят на пятьдесят. Но я рискнул. Я все приготовил. В тот день, когда меня убили. Точнее, ранили. Изрешетили тело вместе с автомобилем. Я умер. Умер в муках, но я был подключен к инфору. В тот миг, когда умерло тело, мое сознание, мой мозг были скопированы в нфор, и я стал заключенным в цифровом пространстве, — президент рассмеялся.
— А как же это? — растерянно спросил Крысобой, указывая на изображение Шутова.
Президент расхохотался, всплеснув руками, точно престарелая актриса, всю жизнь игравшая во второсортных водевилях.
— Моя визуализация. Помогает в общении. Кстати, абсолютно исторически точное изображение меня при жизни.
— Вы остались жить, пусть и в виде электронной версии, но как же вы остались президентом? — растерянно спросил я.
— Я же сказал, что хорошо подготовился, господин Русс. Упоминал я об этом?
Я
