пустую, как вор, вместо того, чтобы быть рядом с тобой.
— Ты мне не муж, — тихо, сцепив пальцы, прошептала Катя.
— Да нет, Катюш, я тебе муж. — Алекс повернулся и подошёл к кровати. — В вашей семье только твой отец умеет думать, слава богу. Поэтому у него хватило ума подсунуть нам с тобой херню под названием «Мы с тобою два придурка».
Он замолчал, глядя в окно. Ему очень не хотелось этого разговора, но он был просто необходим. Он знал, что нужно расставить все точки над i.
— Катюш, в том, что произошло с Ларисой…
— Я не хочу об этом говорить. — Жёстко сказала она.
— Я тоже не хочу, малыш, но надо. Иначе это будет стоять между нами до тех пор, пока не разрушит всё к херам!
Он сел на кровать и накрыл её сцепленные руки своими ладонями.
— Малыш, есть такие вещи, которые нужно просто принять, — сжав зубы, процедил Алекс. — Как бы я ни хотел всё изменить, но это случилось. Я не буду говорить о том, что в этом не было моей вины. Вина есть всегда. Я понимаю, зачем она это сделала, бог ей судья. Она от внутренней боли уже к тому времени совсем помешалась, как когда-то я. Но один вытаскивает себя из этой бездны, а другой, к сожалению, в ней себя топит. Лариса боялась утонуть одна и попыталась утащить с собой на дно и меня, потому что я всегда был рядом с нею. Я пытался тебя предупредить…
— Ты сказал, что любишь её, — прошептала Катя. — Я слышала это сама.
— Катя! Когда у тебя в крови херова туча наркоты, смешанной черт знает с чем, твой мозг начинает с тобой свою игру. В какой-то момент Ларка исчезла, и вместо неё появилась ты. Ты! И всё, что я говорил, я говорил тебе, котенок.
— Я видела результаты УЗИ, Саш.
— И?
— Это…?
— Родная, это не мой ребенок. Её беременность стала триггером для неё. Она ни к кому не могла пойти и рассказать об этом, ведь она думала, что беременна от собственного отца.
— Но ведь это не так, Саш!
— Малыш, об этом знали только мы и Ираида. Даже я скажу больше, Ираида думала, что об этом знает только она. Она и понятия не имеет, к чему всё это привело! Она вела себя в наших жизнях, как слон в лавке китайского фарфора. Катюш, но сейчас не об этом. Я хочу, чтобы ты подумала и сказала мне: ты принимаешь эту ситуацию или нет. От этого зависит, останусь я в твоей жизни, или мне придётся тебя отпустить, как бы тяжело мне ни было.
Она вздрогнула и резко подняла голову.
— Саш?
— Ты не понимаешь, но я знаю, что это постепенно убьет всё, что есть между нами, и наша любовь превратится в самую лютую ненависть, какая только существует в мире. Представь, к чему это приведет, родная. Мы поубиваем друг друга. Мы можем причинить вред даже самому дорогому существу. Поэтому я не хочу рисковать. Я готов жить так, как жил последний месяц, но рисковать тобой и Марусей я не буду. Потому что я слишком сильно вас люблю.
Катя опустила голову.
— Какого ты молчишь, пустоголовая? — здравый смысл икнул от возмущения. — Да тебя, с твоими тараканами, только он и выдержит. Да и задница, смотри, какая у него классная, как орешек.
— Алексеева, я бы на твоём месте подумал, — мозг заскрипел, как несмазанная телега. — Мы же так классно оттопыривались последние полгода! А щас что? Пеленки-распашонки, недосып, недотрах и супружеский долг на кухонном столе между яичницей и апельсиновым соком? На фига нам эта перспективка?
Катя медленно стягивала с себя электроды кардиографа, выдернула бабочку из вены.
Она боялась поднять на него глаза. Она боялась сказать хоть слово. Нарушить эту тишину между ними.
Дрожащей рукой она откинула одеяло и подвинулась к самой стенке.
— Катя?
Она медленно подняла голову.
Просто молчала и смотрела на него.
Глава 49 Катя
Я сидела и смотрела на него во все глаза. Он должен был понять, что я всегда, всегда выбираю его. Он должен сделать этот шаг. Черт с ним со всем. В конце концов, он был женат на Ларисе. И в любом случае у них был ребенок. Я знала, на что она способна, я чувствовала её боль, но знала также и то, что теперь мы связаны с нею навсегда, наверно не так, как с Алексом, но не менее прочной связью.
И эту ситуацию, если быть уж совсем откровенной, я приняла давным-давно. А самое главное, я любила его. Любила безумно, и знала, что он любит меня так же.
— Иди ко мне, — мысленно позвала я его.
И он сделал этот шаг. Подошел и сел рядом со мной на кровать. Его рука потянулась к моей голове и провела по волосам.
— Катюш, — прошептал он, — дороги обратно не будет, ты понимаешь?
— Я знаю, Саш. — улыбнулась я. — Я так соскучилась по тебе.
Я взяла его руку и положила на свою грудь. Сорочка сразу же намокла. Он вздрогнул.
— Катька, прекращай! Я сейчас взорвусь к херам и всё! — хрипло прошептал муж.
«Муж». Я мысленно произнесла это слово, пробуя его на вкус. Оно обозначало, что этот мужчина мой. Я протянула руку и положила её на его бедро, и провела по нему кончиками пальцев, до самого паха. Он накрыл мою ладонь своей рукой.
— Что ты творишь! Тебе нельзя, дуреха! Ты хоть понимаешь, что тебе операцию сделали! Я лично спросил у врача. Половой покой минимум полтора месяца! Всё понятно? — его голос срывался.
Я вздохнула и убрала руку.
— Тогда просто полежи рядом со мной, Саш. — тихо сказала я, еще дальше отодвигаясь к стенке.
— Хорошо, родная.
Он встал, быстро разделся и закрыл палату на ключ. Подошел к боксу, где кряхтела Маруська, наклонился и поцеловал её. Грудь
