— Неприятности? — нахмурился Алед.
— Можно и так сказал. — Герейнт кратко пересказал то, что ему сообщил Идрис час назад. — Ребекка, Шарлотта и, наверное, еще несколько человек, живущих поблизости, должны пораньше отправиться на ближайшую заставу, Алед, разрушить ее и спасти миссис Филлипс. Гектор наверняка лопнет от злости, когда приедет и увидит, что опоздал.
— Это опасно, Гер, — сказал Алед.
— А когда эта игра не была опасной? — усмехнулся Герейнт.
— Тебе это как раз и нравится. — Алед нахмурился еще больше.
— К сожалению, это будет наша лебединая песня, Алед, — сказал Герейнт. — Послезавтра Ребекке и Шарлотте придется исчезнуть без следа. Нам останется надеяться, что мы добились того, чего хотели, — привлекли внимание общественности, которая изменит существующую систему и сделает ее более справедливой для обычных мужчин и женщин… и детей.
— Наша лебединая песня, — повторил Алед, качая головой, — а потом лебедь умирает. Но ты прав, план завтрашней вылазки нужно изменить. Значит, ты хочешь, чтобы Фостер присутствовал и увидел, как огорчится вторая Ребекка?
— Я подумал, что ему понравится наблюдать за обоими, — сказал Герейнт. — Ребекка пошлет ему весточку и пригласит прийти пораньше на несколько часов. Послезавтра все кончится, Алед. Не могу сказать, что мне жаль. Ты передашь по эстафете, как обычно? Впрочем, нет, сделай одно исключение. Для женщины это будет слишком опасно. Ничего не сообщай Марджед, ладно?
Алед кивнул, и Герейнт тут же ушел, не желая задерживаться слишком долго и тем самым вызвать подозрение любого, кому поручили приглядывать за деревней. Впрочем, в эту минуту он полагал, что поблизости никаких шпионов нет. Он бы почувствовал их присутствие.
На улице, однако, все-таки был один человек. Из лавки мисс Дженкинс только что вышла Марджед и столкнулась с ним возле часовни. Судьба распорядилась так, что именно в эту секунду начался дождь. У Герейнта был зонт — большой и черный, — а у нее не было.
— Марджед. — Он поздоровался с ней кивком, раскрывая зонт над головой. — Ты идешь домой?
— Да, — ответила она, надевая, маску напряженного раздражения, которую приберегала исключительно для него. — И пойду одна, благодарю.
Не обращая внимания на ее слова, он предложил ей руку и поднял зонт над ее головой.
— Я не могу этого позволить, — сказал он. — Бери меня под руку, я провожу тебя.
Но он знал, что сейчас не время открывать ей правду. Нужно подождать еще два дня.
Глава 27
Марджед стиснула зубы. Ей никак не удавалось заставить этого человека принять неизбежное, когда она говорила ему «нет». Она всегда ощущала беспомощность, сталкиваясь с его силой воли, и ей это очень не нравилось.
Ничего не было страшного в том, чтобы пройтись две мили до дома, Пусть даже весь путь лежал в гору. И не так уж неприятно было идти под дождем. Для Уэльса дождливая погода обычное дело. Это только в нынешнем году выдалась на редкость сухая весна. К тому же не было никакого ливня, просто ровный, моросящий дождик.
И тем не менее ее провожали сейчас домой под большим, черным зонтом. Ее рука лежала на локте Герейнта, поэтому приходилось вышагивать совсем рядом с ним. Зонт был огромный, словно купол, и как бы отгораживал их от всего мира. До Марджед доносился запах одеколона. Как обычно, она каждой клеткой ощущала его присутствие и, как обычно, негодовала на себя.
Этим утром, прежде чем отправиться в деревню, она наконец была вынуждена признать, что скорее всего беременна. В это трудно было поверить после пятилетнего бесплодного брака, но, должно быть, все-таки она не ошиблась. Поэтому Марджед приняла решение: если в ближайшую неделю ничто не изменится, она расскажет обо всем Ребекке. Конечно, у нее и в мыслях не было заставлять его жениться… хотя что с ней будет, если этого не произойдет, она боялась даже подумать. В конце концов, он имел право знать и заботиться о будущем ребенке вместе с ней, если пожелает.
Она отправилась в деревню, придумав какой-то пустяковый предлог, хотя свекровь предупредила ее, что будет дождь. Ей нужно было побыть одной, привыкнуть к мысли о неизбежном. Она даже не зашла к отцу, несмотря на угрызения совести.
А теперь это. Ей придется проделать весь путь домой рядом с Герейнтом — буквально бок о бок — под его зонтом. И ее обязательно будет невольно тянуть к нему, хотя весьма вероятно, что она носит ребенка от другого мужчины — мужчины, которого любит.
— Совсем не обязательно идти со мной до самого дома, — с надеждой произнесла она, когда они достигли края деревни. — Ты промокнешь.
— Марджед, — сказал он, — вскоре нам предстоит серьезный разговор.
Значит, он ничего не забыл, о чем она говорила в то утро, когда арестовали Сирис, и собирался уточнить цену.
— О чем же? — спросила она. — Нам нечего сказать друг другу.
— А мне кажется, все-таки есть, — возразил он. — Детьми мы славно ладили, Марджед. Очень славно. И полюбили друг друга, когда стали старше. Думаю, именно это с нами случилось. Возможно, наше чувство окрепло бы, если бы ты не была такой наивной, а я не был бы неуклюжим юнцом. А что теперь? Нас все еще что-то связывает. Я знаю, что не один чувствую это. Такое ощущение обычно обоюдно.
Она на секунду крепко зажмурилась, как бы желая укрыться от этой невозможной, невероятной ситуации. Да как он смел! «Но он прав», — невольно пронеслось у нес в голове. Жаль, что он почти такого же роста и сложения, как и Ребекка. Наверное, именно это сходство смущало ее. Закрыв глаза, она могла представить…
Марджед решительно открыла глаза. Они дошли до поворота, где тропа вдоль реки начинала подъем в гору.
— Выслушайте меня внимательно, милорд, — сказала она. — Между нами ничего нет. Наверное, ты решил, будто имеешь какую-то власть надо мной из-за того, что я сказала тебе в Тегеране несколько дней назад. Но я не позволю тебе воспользоваться этой властью. Если ты попытаешься шантажировать меня, я пойду к сэру Гектору Уэббу и во всем признаюсь. И если ты думаешь, что я блефую, можешь испытать меня. Я не буду твоей любовницей. Полагаю, ты к этому ведешь?
— Ты сама это сказала, — произнес он. — Я ничего подобного не говорил, Марджед.
Она чуть поскользнулась на сырой траве, и он крепче прижат ее руку к себе.
— Позволь мне повторить то, что я уже говорила в тот раз, — сказала она. — У меня есть любовник. Я люблю его. Вероятно, мы поженимся.
Иногда она жалела, что язык подводит ее, но сейчас обрадовалась, что сказала это. Пусть знает правду. Пусть знает, что бесполезно продолжать осаду.
— Вот как? — тихо произнес он. — Значит, он уже сделал тебе предложение, Марджед?
