И теперь Джудит хотелось узнать, не связан ли внезапный уход мисс Шалстоун с этой запиской. Кто же мог послать ей записку, думала Джудит, глядя на Ричарда и пытаясь понять, заметил он что-нибудь или нет.
Но, взглянув на его расстроенное лицо, послушав, с какой горечью рассказывает он о встрече с Генделем, она тотчас забыла о таинственном уходе мисс Шалстоун.
С тоской смотрела она на его изможденное лицо. Что же им с Ричардом теперь делать?
Месяц назад ее вполне устраивала ее участь. Себастьян прекрасный человек, они знакомы с детства. Она всегда думала, что лучшего мужа и желать нельзя. Но, когда Ричард поцеловал ее, все переменилось.
На самом деле все переменилось еще раньше, когда она поняла, как ему плохо. Раньше он был для нее просто Ричардом, человеком, на чью поддержку и совет она могла рассчитывать. Но вот стало понятно, что он может и не пережить потери своего издательства, и ее охватила непонятная паника. Из-за этого она и проводила так много времени в Веверли после отъезда Себастьяна.
Вчера, сказав Ричарду, что не может идти против воли отца и поэтому не откажется выйти замуж за Себастьяна, она даже представить себе не могла, что почувствует, увидев Себастьяна снова. Теперь она прекрасно понимала, что не может стать его женой, а мечтает лишь о Ричарде. Но, к сожалению, сегодняшние события и упрямство Ричарда положили конец ее надеждам. Теперь, понимая, что у него нет ничего, а брат его может дать ей все, он ни за что на ней не женится.
Она вздохнула. Даже если бы он решился сделать ей предложение, отец не дал бы своего согласия. Как убедить отца, что из брака с Себастьяном ничего хорошего не выйдет! Да никак – ведь Себастьян самый богатый и знатный из ее кавалеров, к тому же герцог. Отец ни за что не прислушается к ее возражениям! А о браке с Ричардом против воли отца нечего даже мечтать.
И тут ей в голову пришла новая идея. А что, если удастся уговорить Себастьяна расторгнуть помолвку? Ведь после поездки в Белхам он переменился к ней. Сейчас его заботят не столько планы относительно их свадьбы, сколько дела мисс Шалстоун!
И тут она припомнила все события сегодняшнего вечера: как Себастьян говорил о том, что мисс Шалстоун не подходит Ричарду, как не сводил с мисс Шалстоун глаз, как яростно защищал ее право на встречу с Генделем…
Мисс Шалстоун вышла после того, как получила записку, и Себастьян был единственным, кого не было за столом. Сердце Джудит забилось быстрее. Неужели это возможно? Неужели мисс Шалстоун и Себастьян…
Извинившись, она вышла из комнаты и пошла искать мальчика, принесшего записку. Нескольких осторожных вопросов было достаточно, чтобы убедиться, что записку действительно послал Себастьян из своего кабинета.
Она задумалась. Дело здесь нечисто, иначе Себастьян обратился бы к мисс Шалстоун прямо при всех перед ужином. Или мисс Шалстоун, получив записку, сказала бы во всеуслышание, куда именно она направляется.
Она хлопнула в ладоши. Нет, это было бы слишком хорошо! Если сейчас Себастьян с мисс Шалстоун разговаривают наедине, ей надо лишь случайно застать их обнимающимися или целующимися. Тогда никто не сможет винить ее в том, что она расторгла помолвку! Никто, даже отец!
Но тут она нахмурилась. Подобная ситуация была бы слишком неловкой. Ей пришлось бы притворяться рассерженной, ругаться с Себастьяном. Нет, подобные сцены не для нее.
Кроме того, разорвать помолвку – это только полдела, надо быть уверенной в том, что Ричард сделает ей предложение. При его теперешнем положении он может и не решиться…
Внезапно ее осенило. Вот как надо поступить! Она взглянула на второй этаж, туда, где находился кабинет Ричарда, и довольно кивнула головой.
Да, это должно получиться, думала она, расхаживая по холлу. Надо дать Себастьяну и мисс Шалстоун еще немного времени и тогда уже приводить план в исполнение.
И, загадочно улыбаясь, она вернулась в столовую.
Себастьян ходил из угла в угол по кабинету. Что скажет он Корделии, когда она придет? Если он сразу же заявит, что любит ее и хочет на ней жениться, она снова откажет ему.
Но это чистая правда. Он окончательно убедился в том, что любит ее. До сегодняшнего дня он думал, что она нравится ему, что он ее хочет, и только. До сегодняшнего вечера он считал любовь глупым чувством, которое придумали скучающие дамы, а женитьбу – предприятием чисто деловым, которое и нужно рассматривать именно с этой точки зрения.
Но, когда в его жизнь вошла Корделия, он вынужден был пересмотреть свои прежние представления. И сегодня, глядя на ее вдохновенное лицо, он понял, как много она для него значит. А что же это, если не любовь? Если он расскажет об этом ей, она ведь выйдет за него?
Он вспомнил ее слова: «Я хочу быть независимой женщиной» – и выругался про себя. Поверит ли она ему, если он скажет, что любит ее и хочет, чтобы она стала его женой? А если поверит, признает ли, что хочет того же, или будет храбриться по прежнему? Станет ли она убеждать его, что хочет лишь независимости? Предчувствие говорило ему, что совершенно неважно, в чем она станет его убеждать, что в глубине души она так же любит его, но как заставить ее признать это?
Одно он знал наверняка – нельзя ее пугать. Сначала он должен заставить ее признаться, что она любит его, что хочет принадлежать ему. Тогда он использует ее же слова, чтобы доказать, что не независимости она ищет. Он должен убедить ее, что они созданы для того, чтобы стать мужем и женой.
Но прежде она должна прийти к нему.
Черт возьми, а если она этого не сделает? Если не ответит на его зов? Вдруг он совершил ошибку, передав ей записку с посыльным?
Но у него не было иного выбора. Он не мог зайти в ее спальню ночью – ее комната соседствовала с комнатой одной из его сестер. Нельзя было просить, чтобы она пришла в его спальню – это бы оттолкнуло ее от него навсегда.
Встреча с Генделем состоялась, и, скорее всего, завтра она уедет, но он не может допустить этого. Если придется, он сделает ей предложение в присутствии всех, прямо при Джудит.
Но ему не хотелось ранить Джудит внезапностью. Если Корделия не придет сегодня, возможно, ему придется переговорить с Джудит с глазу на глаз, убедить ее разорвать помолвку, даже если придется идти против воли отца.
Вдруг он услышал, как скрипнула дверь. Обернувшись, он увидел Корделию, застывшую на пороге.
Сердце его бешено забилось – она стояла такая испуганная и такая невозможно прекрасная!
– Ты пришла, – прошептал он.
Она вдруг поняла, что он снял камзол и жилет и остался только в рубашке с распахнутым воротом и в бриджах. Она вздрогнула и перевела взгляд на его лицо.
– Наверное, я не должна была этого делать.
