чувство, — заговорил старец, словно размышляя вслух. — Много лет назад я оказался в Микирии, хотел купить магическое оружие кузнеца, который ещё при жизни стал легендой. Как только я его встретил, то был поражён. От него исходила настолько мощная аура величия, что казалось, будто само небо готово пасть перед ним на колени. Сила его пламени была невероятна, а его контроль над этим элементом превосходил все мыслимые границы. Повелитель огня. Такое прозвище ему дали в Халь-Шагате, а в Микирии его называли Рождённым в Огне. Он был так же силён, как и Баламар.
— Старший, откуда Вы знаете Баламара?
— Хо-хо! Неужели мой старый друг тебе не рассказывал о нас? Я маг легендарного ранга Обель д’Фашт, прозванный Повелителем бури. Мой дядя одно время был учителем Баламара.
«Легендарный ранг? И снова Повелитель. Та стерва тоже из их компании? Я так понимаю, что самым крутым магам дают подобное прозвище. Или это можно даже считать титулом? Что до учителя старика, кажется, его звали Карс, да? Точно, Карс д’Фашт».
— Я не знаком с системой рангов, — ответил Эдвард. — Меня больше волнуют знания, чем иерархия магов. Но раз уж Вы подняли эту тему, то я хотел бы узнать о Повелителях. Сколько их вообще?
— Нас было шестеро, — ответил Обель. — Так сложилось, что на каждом острове было по одному легендарному магу. Повелитель бури на севере это я, Повелитель огня на юге Дорн Жеренель, Повелительница цепей на востоке Эрния д’Арль, Повелительница света на западе Ифия д’Леван, Повелитель разума в центре Август д’Халь. Ещё был человек, прибывший с далёкого южного континента, которого прозвали Повелителем душ, Баламар Аларан.
— А как же так вышло, что трое из четырёх Повелителей Халь-Шагата — выходцы из главных семей, а Эрния д’Арль пристроилась откуда-то сбоку?
— Если ты не знаешь, то Арль по силе и влиянию уступает только правителям Головы Дьявола, семье Шорн. Я бы не сказал, что она «пристроилась откуда-то сбоку». Возможно, просто в нынешнем поколении главенствующей семьи не нашлось гения, который смог бы достичь такого контроля магии. Но если вернуться к Повелителям, то среди шести великих магистров, были те, кто особенно выделялся своей силой. Два закадычных друга, познававшие тайны магии вместе, не принадлежали империи Халь-Шагат. Было много споров об их могуществе, но наша ранговая система не позволяла точно определить их силу, ведь заклинания этих двоих были слишком необычны для нас. Смею предположить, что они, как и Вестник Создателя, достигли мифического ранга.
— Я так понимаю, что это были Баламар и Дорн.
— Верно, когда я прибыл в Микирию, там я познакомился с ними обоими, и между нами завязалась дружба. Конечно, это было очень давно, и все мы были желторотыми юнцами, которые считали, что способны на всё, поэтому бросили вызов всему миру, решив покорить его, и отправились в странствие. Позже к нашей компании присоединилась Эрния, она была самой младшей из нас, поэтому её постоянно оберегали, оставляя в тылу. Но даже так её талант проявился. Её сила — это контроль над другими. Своими цепями она могла сковать или запечатать что угодно. Кроме нас троих, конечно же. — Добавил старец с лёгкой усмешкой.
— Но если Эрния была другом Баламара, то почему сейчас она говорит о нём такие гадкие вещи?
— Ох, кажется, ты с ней уже встречался. Как говорится, от любви до ненависти один шаг. Это их история, и не мне её рассказывать.
«Так значит, эта стерва была влюблена в Баламара? Но что-то пошло не так, и она озлобилась на него? Или это всё маска? Да и чёрт с ней! Что более важно… почему меня постоянно окружают сильнейшие маги империи? Сначала я услышал голос Повелителя огня, потом встретил Баламара, затем Эрния вышла на сцену, и вот теперь Обель. Неужели я как-то связан со всей этой фантастической четвёркой? А, голос Дорна постоянно говорит о каком-то наследии. Может, это ключ к разгадке? Надо будет как-нибудь заняться поиском ответов, но не сейчас».
— Ты ведь ученик Баламара, верно? — Неожиданно спросил Повелитель бури.
— Откуда Вы знаете?
— Хо-хо! Пусть я и не обладаю таким зрением, как мой старый друг, но я всё же смог раскрыть парочку его секретов. В конце концов, я же не просто так стал магом легендарного ранга. Мы с Баламаром провели довольно много исследований. Я знаю о его жизни на Языке Дьявола, ведь именно я был тем, кто помог ему сдерживать распространение разлагающего душу яда. Я знаю о его тяге к поиску лекарства от проклятия вечного огня, ведь я знал его жену и детей. Пусть я никогда не смогу увидеть души других людей, но я ощущаю твою связь с адским пламенем. Как только я тебя увидел, то сразу почувствовал, что ты похож на Дорна. Ты ведь пережил самовозгорание, как и он, верно? Такого как ты Баламар ни за что бы не упустил. Теперь ты его надежда на избавление от этой напасти. И наша тоже.
— Что Вы имеете в виду, старший?
— Мы оставили объявление с заданием в гильдии Охотников. Мой внук болен проклятьем вечного огня. Мы уже обращались к целителям разных мастей, но те лишь плечами пожимали в своём бессилии, поэтому было решено искать помощи среди странствующих магов, какими когда-то были мы четверо. Пусть сейчас Повелителей в империи всего пятеро, но наверняка найдутся отшельники, чья сила сравнима с нашей. На это и был расчёт. Однако все те, кто пришёл сюда сегодня, оказались пустышками, обычными лжецами, что уловками и хитростью своей пытаются забрать вознаграждение.
— Я хочу осмотреть Вашего внука, — тут же заявил Эдвард.
«С этим медлить нельзя. Когда я встретил Нирин, она была на грани возгорания, кто знает, в каком состоянии сейчас этот ребёнок. Если я научился поглощать проклятый огонь, то я должен помочь другу Баламара, ведь я многим обязан этому сумасшедшему старику».
— Уже поздний вечер, тебе стоило бы отдохнуть, — после короткой паузы сказал Обель.
— Я не устал.
— Эх, хорошо. Тогда я провожу тебя в его покои.
Пройдя ещё немного вперёд, старец с Эдвардом свернули направо в сторону небольшого домика. Сквозь стеклянные окна был виден свет. Судя по звукам, внутри было несколько человек. Один голос принадлежал мужчине, второй — женщине, а третий явно был девчачьим. Старец открыл дверь и вошёл в дом, все тут же поприветствовали его.
Дом был небольшой, около двадцати квадратов, у дальнего окна был стол, а справа от него стояла кровать, на которой лежал мальчик лет десяти от роду. Даже
