А вот уже и полгода. В виде исключения без каких-либо капризов Марфа подарила родителям на свои полгода удивительный подарок. Варя просто глазам своим не поверила, когда сегодня утром дочь ей лучезарно улыбнулась, сверкнув парой аккуратных жемчужных зубиков.
А вечером были гости, вся семья. И все большое семейство Тихих, и Нина с Антоном и малюткой Машенькой, которая будет праздновать свои полгода через неделю после старшей кузины. И родители, и Колька с женой и дочерью, который подарил-таки племяннице барабан, и все, разумеется, дружно хохотали. И поздравляли их с днем рождения дочери — полгода, важная дата! И с новосельем, хотя дома еще кучу всего делать и делать. Но сидя за столом среди большой семьи, в роли хозяйки собственного дома Варя вдруг поняла — отпустило. Разорвался круг проблем. Они выстояли. И все стало хорошо. Как он и обещал.
Варя наклонилась и легко коснулась его плеча кончиками пальцев.
Сначала дрогнула рука, прижимая крепче дочь к груди — чтобы убедиться, что самое дорогое тут, у сердца. И только потом дрогнули ресницы, и он открыл глаза. Моргнул несколько раз растерянно.
— Ой… — спросонья голос его звучит еще ниже обычного. — Заснул, что ли? А мы это… качались-качались…
— И укачались, — улыбнулась Варя. — Я так и поняла.
— Что так тихо? — сообразил Тин. — Посмотрел на часы на стене. — Ооох…
— Да, гости все разъехались.
— Блин… — он вздохнул, потерся щекой о макушку дочери. — Неудобно получилось.
— Да ладно, все нормально, — Варя протянула мужу руку. — Давай, помогу встать.
— Перестань, — негромко фыркнул он. — Поможешь, ага. Я тебя в два раза тяжелее. Отойди лучше. Мы сами встанем.
Прижав перекладину кресла ногой к полу, он аккуратно встал, прижимая теперь Марфу двумя руками к себе. Судя по тому, как безвольно свисали ручки и ножки, облаченные в розовый комбинезончик, укачалась Марфа в компании папеньки качественно.
Тихон бережно переложил дочь в кроватку, укрыл пестрым лоскутным одеялом. И остался стоять около кроватки, положив обе руки на ее бортик.
Варя встала рядом, посмотрела искоса ни лицо мужа. На обосновавшуюся между русых бровей косую морщинку. На постоянно в последнее время упрямо поджатые губы. И вспомнила вдруг, как давно они не были близки. Очень давно. Последние месяцы беременности было не до того. После родов — тоже. Как-то, когда Марфуше было около трех месяцев, они попробовали. Но мысли у Вари были все равно с дочерью, и сама себе она казалась жутко непривлекательной, и тело реагировало как-то иначе. И в самый неподходящий момент проснулась Марфа. Больше попыток они не предпринимали. Да и без того хлопот была куча — маленький ребенок, переезд, новый дом. А вот теперь…
Она положила руки рядом, на бортик кроватки. Двинула мизинцем и коснулась им его мизинца.
— Трудно было, Тиша? — спросила шепотом.
Это был вопрос на собственные мысли, а не на то, о чем они беспечно говорили до этого. Но Варя была уверена, что он поймет.
Он молчал какое-то время, глядел, наклонив голову, на спящую дочь. На круглой румяной щеке у Марфы отчетливо отпечатался маленький круг — след от пуговицы. Его Тин и рассматривал, будто что-то важное. Наконец упрямо поджатые губы дрогнули.
— Трудно было без тебя, Варя. А это так… решаемо.
Она едва слышно выдохнула и шагнула ему за спину. Прижалась щекой между лопаток, обняла, засунула ладонь в ворот рубашки. Теплый и родной. Ее Тишка.
Он понимал ее. Слишком хорошо знал и понимал. И все ее слова, и жесты, и все-все — даже то, как она чай пьет — он понимал все. Что и зачем. И сейчас ее прижавшееся тело говорило ему ясно и точно о том, чего она хочет. И то, как она прижималась, и как легла ее ладонь ему на грудь, и как грело ее дыхание между лопаток. Но сейчас поверить почему-то не мог этому откровенному языку ее тела. Слишком долго ждал, наверное.
В последнее время ему выть хотелось. Именно сейчас, когда все самое трудное осталось позади. Теперь, когда у них есть здоровый жизнерадостный ребенок, собственный дом и вообще — все, чего можно только пожелать — ему хотелось выть. Один из трех ресторанов бы отдал, чтобы вернуть ту его Варежку. Хотя бы на час. Чтобы один час она была его и только его. Чтобы любила и видела только его.
Нет, он не ревновал жену к дочери. Марфута — его свет и солнце, и он ее обожает. И готов горы сметать и мир наизнанку выворачивать ради ее благополучия и здоровья. Но ведь все уже хорошо. Уже пару месяцев как хорошо. Неужели и ему теперь нельзя хотя бы немного любви и ласки? Он понимал, что Варе пришлось стократ труднее, чем ему. Знал это просто интуитивно — что матери всегда в такой ситуации труднее, чем отцу. Но все же уже хорошо. А ему — хоть волком вой.
— Тиша… — она потерлась щекой о его спину. — Пригласи меня в ресторан, а?
Вот тут он чуть и в самом деле не завыл. Нет, все-таки показалось, и не так он все понял. Грудь под ее ладонью мерно поднялась и опала.
— В ресторан? Давай. Я тут один неплохой ресторан знаю. Кормят вроде бы сносно. Кухня русская, антураж соответствующий.
— Да? И как он называется? — поддержала его игру Варя.
— «ТинЪ». У меня даже пара флаеров туда есть, — не поверил себе, что еще умудряется шутить.
— Флаеры… — хихикнула она за его спиной. — Это здорово. Надо воспользоваться. Завтра сходим?
— Хорошо, — согласился он, всей душой веря, что голос звучит ровно и не выдает разочарования.
— Тиииш… — она еще потерлась о его спину щекой, и еще плотнее прижалась, так что он остро почувствовал ее всю — и грудь, вжавшуюся ему ниже лопаток, и живот с бедрами — к его ягодицам. И руку просунула еще дальше в ворот рубашки, взъерошила пальцами короткие волоски. — Тишенька, до завтра так далеко… Может, ты угостишь меня сегодня… чем-нибудь домашним?
Он резко вывернулся из ее рук. Не стал заглядывать в глаза, проверять — показалось, нет? Все к черту! И жадно поцеловал в губы.
А она ответила.
Оторвал их друг от друга какой-то звук. Они оба с виноватым видом одновременно метнули взгляды в стороны кроватки. Марфа Тихоновна безмятежно спала, никак не реагируя на то безобразие, которым в метре от нее занимались ее родители.
Они одновременно сообразили, что звук издали они сами. Он. Или она. Или оба. Кто-то стонал. Потеряв голову от наслаждения.
— Все, блин! — негромко рыкнул Тин, подхватывая жену на руки. — Пошли супружеский долг отдавать, Варвара Глебовна!
Она не ответила, только обняла его за шею крепче. Слова были уже излишни.
____________
В ту ночь Марфа Тихоновна решила, что она уже достаточно большая девочка и может проспать до семи утра без перекусов. Да и куча гостей накануне утомили девчушку.
