их внизу. Рист смотрел, как вода приняла форму сферы, касавшейся босых ног Нииры.
Девушка повернулась к Ристу и криво улыбнулась. Он не удержался от смеха.
– Либо консул, либо боевой маг. Она никак не может сделать выбор, – сказала Ниира. – Она сама консул, поэтому, думаю, ее окончательное решение станет именно таким.
– А ты сама? Чего хочешь ты? – спросил Рист.
– Мои желания не имеют значения.
– Конечно имеют. – Рист нахмурился.
– Нет, – сказала Ниира, и в ее направленном на воду взгляде появилась глубокая печаль. – Не имеют.
Некоторое время Рист не спускал с девушки глаз, затем повернулся и стал смотреть на постоянно менявшуюся поверхность воды, которая отражала лунный свет. Разговоры никогда не являлись его сильной стороной, в особенности с женщинами. У него не возникало проблем с Данном и Кейленом, но это совсем другое дело. Говорить с ними было так же легко, как с самим собой. В груди у Риста появилась пустота, когда он подумал о Данне и Кейлене. Так происходило всякий раз с того момента, как он начал обучение с братом Гаррамоном. Тренировки отодвигали тоску по дому на задний план, иногда на долгие часы, порой целые дни. Однако она всегда возвращалась. Он скучал по родителям. Конечно скучал. Но больше всего Рист скучал по друзьям.
– Ты в порядке?
Он не заметил, как Ниира придвинулась к нему ближе, и теперь их разделяло всего несколько дюймов. Она сделала еще глоток Крови Змея, потом протянула мех Ристу, который взял его без колебаний.
– Да. – Он вздохнул, поднес мех к губам и сделал самый большой глоток, какой только мог. Потом стиснул челюсти и состроил гримасу, пока жуткий напиток проникал в его желудок. – Я думал о доме.
– Ты дома, – сказала Ниира.
Он отвел взгляд от бегущих волн и обнаружил, что смотрит в глаза Нииры. При свете дня они были темно-карими, а сейчас мерцали, точно полированный черный янтарь. С тех самых пор, как они познакомились, он считал девушку непробиваемой стальной стеной, несгибаемой и не отступающей ни перед чем. Она обладала острым умом, ее язык жалил, как змея, и она всегда сохраняла уверенность в себе. Но он увидел в ее глазах еще и уязвимость.
Рист затаил дыхание, отчаянно пытаясь утихомирить сердце. У него внутри смешались противоречивые чувства: спокойствие и неукротимая паника. И что мне теперь делать? Пожалуйста, не совершай никаких глупостей.
Рист хотел сказать что-то еще, но пальцы Нииры пробежали по его щеке, и он почувствовал нежное прикосновение ее губ к своим губам. Казалось, они сидели так целую вечность и одновременно недостаточно долго.
– Я…
Ниира криво улыбнулась и приложила палец к его губам.
– Только не испорти все.
Юноша не стал прятать улыбку, которая сама собой появилась у него на лице, тихо рассмеялся, и его большой палец коснулся щеки Нииры.
Он хотел еще что-то сказать, но решил промолчать. Вместо этого он снова прижался губами к ее губам, полностью погрузившись в нежное прикосновение. И почувствовал, как губы Нииры раздвинулись в улыбке.
– Так лучше, – сказала она и придвинулась к нему еще ближе.
Дален и Айвон сидели в углу общего зала в «Разбитом камне» – сомнительной старой таверне в одном из гномьих царств под названием Волькур. Большую часть посетителей таверны составляли гномы, весьма грубые, если судить по внешнему виду.
Как и во многих других сооружениях гномов, которые видел Дален, таверна, в том числе и мебель, выглядела так, словно была высечена из цельной скалы. Ему казалось странным думать о дереве, как о редком материале, но именно так обстояло дело в Гномьем союзе.
Методы, которые гномы использовали, чтобы выращивать урожай зерна, очевидно, не годились для деревьев. Только в одном месте он видел много дерева – в Сердце Даракдара. Впрочем, его это не удивляло. У богатых всегда есть в избытке то, что недоступно обычным людям.
– Я все думаю о том, что ты сказал: нам нужно выбрать подходящий момент. – Дален сделал глоток эля, подержал его немного во рту и только потом проглотил, подумав, что, пожалуй, это не худший напиток из всех, что ему доводилось пробовать.
– Так и есть, – ответил Айвон, опустошая небольшую чашку с черной жидкостью, прежде чем приступить к своей порции эля. – Но только глупец будет сидеть и ждать. Сейчас Даймон находится не в лучшем настроении. Он полон скорби, а эта ситуация мне хорошо знакома. Он хочет очертя голову атаковать паучье гнездо – ведь гномы пауки и есть. – В конце фразы Айвон понизил голос, наклонился над столом и зашептал: – Мы должны сохранять осторожность и собрать как можно больше информации. Здесь происходят события, которые не видны на первый взгляд. Почему царица Эления пыталась убить Даймона? Какова ее цель? И почему она послала убийцу, который оказался не способен довести дело до конца?
Дален кивнул и сделал еще глоток эля. Он думал об этом иначе, но увидел в словах Айвона смысл. Эления ничего не выигрывала от смерти Даймона.
– И с кем мы здесь должны встретиться? – спросил Дален.
– Сейчас ты все узнаешь. А, вот и она.
Дален повернул голову, проследил за взглядом Айвона и довольно быстро отыскал женщину, о которой говорил Айвон. Среди грубых гномов с густыми, унизанными кольцами бородами она сразу обращала на себя внимание: высокая, подобная факелу, в длинном пурпурном платье. У нее была темная кожа и короткие черные волосы. Клянусь богами, – подумал Дален, – она красива.
Если бы Дален не знал ее раньше, он, возможно, принял бы женщину за богиню Элиару.
Когда она к ним подошла, Айвон встал и крепко ее обнял.
– Дален, – сказал он, – познакомься, это Белина Луна.
Глава 22. Всадник
Дейн сидел на краешке пирса и болтал ногами в ледяной воде, позволяя им опускаться и подниматься вместе с волнами. Элайна не объяснила ему, почему она ушла или куда направилась, – впрочем, Дейн ничего другого и не ждал. Он понял, что она ему не доверяла. Тем не менее она его спасла. А это чего-то стоило.
Она оставила с ним «персональных телохранителей», хотя он и понимал, что это банальная замена нянькам, только в доспехах. Дейн повернул голову и посмотрел на двух стражей, стоявших у него за спиной. Джана и Тюрам.
Джана – высокая женщина с темно-каштановыми волосами и косой, переходившей в «конский хвост». Ее виски были чисто выбриты, открывая шедшие спиралями черные татуировки – символы Дома Вакира. Ее кирасу покрывала эмаль с изящными белыми спиралями, и она
