Необычный блеск появился в ее глазах, когда она разглядела плотную тяжеловесную фигуру в форме генерала. Рука Моньи нащупала рукоятку необычного каменного кинжала.
Сын Луны был предателем. Именно он принес несчастье своему народу. Она, как принцесса и наследница трона, должна убить Сына Луны и с его смертью устранить того, кто забыл людей своей крови. Так рассуждала принцесса Монья.
Осторожно, от укрытия к укрытию, она медленно пробиралась вниз по склону ущелья, к месту, где находилась эта плотная тяжеловесная фигура.
В нижней части каньона принцесса ненадолго остановилась. Никто не смотрел в ее сторону. Генерал Глассель находился на расстоянии всего ста ярдов. На его голове были наушники. Очевидно, он говорил в черную коробку, стоя спиной к девушке.
Выхватив каменный кинжал из своего платья, Монья кралась вперед. Именно тогда с ужасающей внезапностью сильные руки схватили ее сзади. Монья лягалась, царапалась и отбивалась с яростью дикой кошки, неистово визжа.
На ухо ей шептали какие-то слова, но она слишком поздно осознала их значение.
Монах с рычанием и бормотанием тянул все еще упиравшуюся девушку обратно к склону ущелья.
Увидев Монью, спускавшуюся вниз по стене каньона, он, догадавшись о ее безумном намерении, отправился следом за ней. Но он настиг ее слишком поздно. Визг Моньи был услышан. Целый взвод солдат спускался к ним.
Монах сражался. Он сражался, как никогда прежде, пренебрежительно гримасничая, в то время как его обезьяньи руки сбивали солдат с ног справа и слева. Но он не мог прикрыть свой тыл. На него навалились сзади, придавив к земле. Все еще отбивающегося, его связали, сильно ударив по затылку рукояткой револьвера.
Полуоглушенного, но от этого ничуть не менее воинственного, его толкнули туда, где стоял в ожидании генерал Глассель. Принцессу Монью крепко держали двое захватчиков.
— Вот так сюрприз, — сказал Глассель с насмешливой вежливостью. — Рад видеть вас, подполковник Мейфейер, и вас, принцесса.
Его глаза заблестели от необычайного волнения, когда он увидел презрительное лицо принцессы майя. Он быстро повернулся к солдатам.
— Немедленно расстрелять подполковника Мейфейера! — резко приказал генерал. — Что касается девушки… — он помолчал, потом хитро ухмыльнулся. — Я намеревался заполучить ее в любом случае. И я доволен, что она не смогла ждать и пришла ко мне сама. Она останется у меня.
Глава XIX
След золота
Глассель повернулся назад к радиопередатчику. Крепко связанную Монью прислонили к скале возле него. Солдаты увели Монаха. Глаза девушки ласково провожали волосатого химика, который шел навстречу своей гибели. Монах взглянул на нее только раз. Ее взгляд заставил сердце Монаха сильно забиться.
— Мае очень жаль, Монья, — прогремел он.
— Вы храбрый человек, Монах, — нежно сказала она. — Я всегда буду помнить о вас.
Глассель был возбужден.
— Я захватил одного из них, которого зовут Монах, а также дочь короля Чаака! — сообщил он.
— Хорошо. — Холодный, бесцветный голос Вождя звучал в наушниках. Оставьте в живых их обоих на случай, если Док Сэвидж окажет неожиданное сопротивление и будет необходимо вести с ним переговоры.
— Я приказал расстрелять Монаха! — чуть не взвыл Глассель.
— Немедленно отмените этот приказ! — Говоривший не повысил голоса, но от его тона руки Гласселя задрожали, и, сорвав с головы наушники, он побежал туда, куда солдаты повели Монаха.
Потом он остановился. Хитрое выражение появилось на его лице. Рука смерти внушала ужас, но все-таки…
Четко звучали резкие команды:
— Приготовиться! Целься…
Глассель подошел к стоявшему поблизости солдату.
— Я изменил свое решение, — сказал он. — Передай сержанту Одибу, что он не должен казнить подполковника Мейфейера.
— Огонь!
Прогремел ружейный залп.
Солдат тупо уставился на него.
— Но, сеньор генерал…
— Дурак! Идиот! — Глассель ругался так, что легко было поверить в искренность его гнева. Он выхватил пистолет и выстрелил. Солдат рухнул наземь с удивленным выражением лица.
— Мне очень жаль, — доложил Глассель по рации минутой позже. — Я приказал солдату побежать и остановить расстрел, но он не был достаточно быстр. Монаха уже расстреляли. Я сам застрелил нерадивого солдата.
На другой стороне каньона человек с каменным лицом слушал его с обычным спокойствием. Только его злобные глаза стали немного темнее.
— Продолжайте продвижение, — приказал он своим вялым, холодным голосом. — Но не слишком спешите. Возможно, Док Сэвидж что-то придумал, хотя я сомневаюсь в этом. Мы начнем продвижение отсюда через пять минут и зажмем майя между нами. Мы должны достичь нашей окончательной цели через полчаса.
Вождь выключил рацию. Какое-то время он стоял молча, затем сказал про себя:
— Я боюсь, генерал Глассель, что вы слишком часто делаете промахи. Похоже, потребность в вас отпадет через ближайшие полчаса.
Солдаты взобрались на край каньона, который возвышался над Потерянной долиной. Другие одетые в военную форму люди появились с противоположного конца ущелья.
Солдаты осторожно продвигались вперед.
Внизу они могли видеть скопление зданий странной формы и огромную, построенную из золота пирамиду.
Глаза лихорадочно заблестели: наступающих солдат удачи охватило возбуждение. Офицеры резко выкрикивали команды, с трудом сдерживая наступление войск, которые громко роптали.
— Вот золото, за которым мы пришли. Чего мы ждем? — проворчал, алчно озираясь, верзила-захватчик.
— Там никого не видно, может, это ловушка, — высказал свое мнение его товарищ.
— Какая еще ловушка! — верзила презрительно сплюнул. — Этот поселок там, внизу, покинут, и они знают об этом!
Майя, притаившиеся на склонах каньона, также чувствовали, что надежда на спасение исчезла. Вглядываясь сквозь деревья, они видели, что помощники Дока отступили к зданию, где работал Бронзовый человек.
Мрачные лица были обращены к Доку.
— Монах погиб, — тихо сказал Хэм. Лицо юриста было печальным.
На мгновение в глазах цвета золота вспыхнула боль.
— Ты уверен?
Длинный Том кивнул.
— Мы видели, что он пришел в сознание, а потом его расстреляли. Мы были слишком далеко, чтобы помочь ему.
— Он пытался спасти принцессу Монью, — запинаясь объяснил Хэм. Большая обезьяна, я… я…
— Мы понимаем, — сказал Ренни.
Его тонкие губы были крепко сжаты. Все чувствовали ужас потери, но знали, что, вероятно, больше всех был взволнован Хэм, несмотря на постоянные ссоры и препирательства между ними.
