— Здесь потоп, — бросил Криспин в спину Йена, который и не подумал остановиться. — Я не уверен, что мы можем спуститься еще ниже.
Тот не ответил.
— Йен… — снова окликнул его Криспин.
— Ворота должны быть совсем близко, — словно одержимый ответил Йен и свернул за угол. Вода теперь доходила ему до затылка, как раз до того места, куда ему упиралась в грудь макушка Бьянки. Йен отогнал прочь эту мысль, от которой в горле появился горький комок, делающий каждый его шаг еще более трудным.
Через два шага вода стала заливаться ему в уши. Сделав еще один, он с головой ушел под воду. В этот момент его рука коснулась металлической решетки ворот. Криспин был прав: темница была затоплена от пола до потолка.
Эта мысль вдруг охладила его пыл, и он смог рассуждать логически. Нет никакого шанса, что внизу остался хоть кто-нибудь живой. Все их усилия обмануть часовых и овладеть ключами оказались тщетными. Они опоздали — Бьянка погибла.
Глава 30
Йен развернулся и стал подниматься по лестнице. Криспин ждал его на полпути, у поворота. Его сердце колотилось учащенно.
— Ну что? — невольно задал вопрос он, хотя ему вовсе не хотелось услышать ответ Йена.
— Бьянка не умеет плавать, — с ледяным спокойствием ответил Йен, не останавливаясь. — Она погибла.
Криспин в ужасе наблюдал за тем, как брат шагает по ступенькам, словно какой-то заведенный механизм. Правильно ли он его расслышал? Неужели она не могла спастись?
— Йен! — окликнул его Криспин. — Йен, повтори, что ты сказал!
— Я сказал, что Бьянка не умеет плавать и у нее не было ни малейшего шанса спастись, — повторил Йен с верхней ступеньки лестницы.
Он прошел сквозь осыпавших его вопросами братьев, не замечая горестного плача Нило, и, подойдя к потерявшему сознание часовому, стал трясти его за ворот до тех пор, пока тот не пришел в себя.
— Что случилось с узниками, которые содержались в подземелье? — спросил он.
Часовой бессмысленно захлопал глазами, не сразу вспомнив, что произошло, но потом узнал промокшего насквозь господина.
— Я позабочусь о том, чтобы вас осудили за нападение на дворец! — бессвязно пролепетал часовой. — Вас будут судить и повесят. Вы пожалеете о том, что…
— Что случилось с узниками? — повторил свой вопрос Йен, и его голос казался смертоноснее, чем лезвие отравленного кинжала.
— Ничего, — недоуменно ответил часовой. — Они все на местах, как и положено. Послушайте, синьор Джанни, или как там вас зовут, вы не могли бы отпустить мое горло, а то я сейчас задохнусь?
— Их никто не перевел в другое место? — не обратив внимания на его просьбу, продолжал расспросы Йен.
— С какой стати?! — вдруг возмутился часовой.
— Подземелье затоплено. Вода поднялась до самого потолка. Там не осталось ни одного живого человека.
— Послушайте, синьор, все они рано или поздно должны были умереть. Так что наводнение лишь ускорило их смерть и избавило палача от хлопот. Давайте забудем об этом, ладно?
— Значит, узников бросили умирать в камерах? — Йен сильнее стиснул шиворот часового и даже приподнял его вверх, оторвав от земли.
— Это перестает быть забавным, синьор.
Йен разжал кулак, стражник рухнул со стоном на землю, затем развернулся и отправился прочь с площади.
Плотнее завернувшись в промокший плащ, Йен шел к причалу, где уже пришвартовалась их гондола. Гребцы поднялись навстречу ему и услышали приказ немедленно возвращаться домой. Борт гондолы уже оторвался от причала, когда Криспин прыгнул в нее.
— Ты в порядке? — спросил он брата, спускаясь в каюту. Он задыхался от быстрого бега и не сразу оценил ситуацию, потому что пожалел, что задал свой вопрос.
— Конечно, я всегда в порядке, — процедил Йен сквозь стиснутые зубы бесцветным голосом.
Криспина передернуло. Брат говорил как мертвец, а выглядел еще хуже. Криспин готов был отдать что угодно за то, чтобы увидеть хоть малейший признак каких-то эмоций на его лице.
— Ты не можешь делать вид, что она была тебе безразлична, — рискнул Криспин, чтобы разозлить Йена.
— А я этого и не сказал, — ответил тот равнодушно.
— По-моему, ты был влюблен в нее, — продолжал в том же духе Криспин.
— Да, ты прав, — отозвался Йен тоном, заставлявшим усомниться в том, что у него вообще было сердце.
— Значит, ты признаешь это? Ты согласен? — не смог сдержать изумления Криспин.
— А почему тебя это удивляет? — в свою очередь недоумевающе приподнял бровь Йен.
— И ты можешь сидеть здесь, как каменная статуя, и равнодушно рассуждать о том, что твоя любимая женщина погибла?!
— Мне жаль, что мое поведение огорчает тебя.
— Оно не огорчает меня, — постарался объяснить Криспин. — Оно просто невероятно!
— А, — отозвался Йен, надеясь, что любого ответа будет достаточно, чтобы прекратить этот мучительный и бессмысленный разговор. Он вдруг ужасно устал, ему казалось, что все его тело налилось свинцовой тяжестью. Ветер тем временем стих, и буря превратилась в мелкий, нудно моросящий дождик, тихо шелестевший по крыше каюты. Может быть, если закрыть глаза и провалиться в глубокий сон, наступит облегчение?
И вдруг день стал теплым и солнечным. Йен сошел на берег, но не возле своего дома, а возле залитого солнцем, утопающего в зелени парка поместья своего друга. Сначала он не услышал ничего, кроме легкого шума ветерка в кронах деревьев, но вот до его слуха донеслись мелодичные звуки пастушьей свирели. Он пошел на звук и вскоре оказался у тенистой заводи, где мягко шелестел ручей, а подле него на бархатном покрывале лежала Бьянка. На ней не было одежды, но все ее тело покрывало восхитительное цветочное одеяло. Он замер в восхищении, словно при виде сказочной нимфы.
— Иди сюда, Йен. — Она протянула к нему руки.
— Но ведь ты умерла, — недоверчиво отозвался он. Она рассмеялась и покачала головой. Солнечные лучи позолотили ее пушистые волосы.
— Нет, я не утонула. Иди ко мне, Йен. Я здесь.
Тело Йена наполнилось знакомым теплом, когда до него дошел смысл ее слов. Она не умерла, она ждет его в этом божественном уголке земли вечно. Он улыбнулся и шагнул к ней. Его сердце переполнялось счастьем.
— Иди же, Йен, — повторила она снова, но теперь ее голос показался ему более грубым и неприятно настойчивым.
— Иди же. — Криспин тряс его за плечо. — Мы приехали. Мы дома.
Йен вздрогнул и проснулся.
— По-моему, я заснул, — сказал он, неуверенно оглядываясь.
— Похоже, что так. Но ты спал всего несколько минут. Гондольеры хорошо постарались, — тревожно заметил Криспин.
— Мне приснился сон. Да, это был лишь сон, — повторил Йен самому себе.
