— Едрен-батон! — донеслась до Прохора ругань Сотникова. — Башка трещит, словно я заглотил цистерну паленой водки!
— Отравились мы знатно, — поддержал Олега Таранов.
— Зато шестой круг остался позади, — довольно сказал Харон. — Бродить по тлеющим могильникам то еще удовольствие!
Когда все путешественники более-менее пришли в норму, Харон призвал всех грузиться в лодку. Берег на метр от воды был покрыт пузырящейся желто-зеленой субстанцией, которая сплошной пленкой накрывала поверхность бурой жидкости, заполнявшей реку.
— Не поскользнитесь, — предупредил лодочник, — это гной. Скользкий, зараза, — добавил он, — и прилипучий — вовек не отмоетесь.
— И это по всей реке так? — спросил Дмитрий.
— Не, дальше почище будет — гноя меньше, — ответил лодочник. — Это здесь, возле болота его столько скопилось. А по мне пускай бы и дальше его было много…
— Это почему! — воскликнули в один голос попутчики.
— Сами увидите, — загадочно ответил перевозчик. — А теперь давайте в лодку. Только осторожнее, эта гадость еще и ядовитая — разъедает кожу почище соляной кислоты.
Лодочник вытянул вперед руки, демонстрируя друзьям воспаленные незаживающие язвочки. — Брызги, — горестно пояснил он. — Уж сколько лет прошло, а излечиться не могу.
Первым, осторожно переступая ногами по скользкому гною, в лодку залез Таранов, за ним Сотников и Дубов. Дух, не парясь, перелетел в нее по воздуху. Харон, кряхтя, оттолкнул посудину от берега и резко запрыгнул в нее. Лодка даже не покачнулась, когда перевозчик оказался на корме. Чувствовалось, что это происходит у него на уровне рефлексов, наработанных за столетия жизни.
— Ловко! — не удержавшись, воскликнул Сотников. — Профессионала за версту видать.
— Поплавал бы ты с мое, — польщено ответил Харон, осторожно, чтобы не разбрызгать ядовитое желе, работая веслом. Наконец посудина отдалилась от берега и поплыла по течению. Харон перестал грести, используя весло как руль. Постепенно пленка гноя на поверхности потока становилась все тоньше и тоньше, и, наконец, исчезла совсем. Лишь иногда мимо проносились желтые желеобразные сгустки, да берега пузырились гнойной пеной. Скорость увеличивалась, лодка стремительно летела по бурлящей, закручивающейся в водовороты крови. Температура окружающего воздуха повышалась. Поток парил, кровь клокотала. Пахло словно на большой скотобойне в жаркий июльский полдень. Местами на поверхности потока пробегали маленькие язычки пламени. А в одном месте из центра кровавого водоворота вверх ударил настоящий огненный гейзер.
— Чего это? — дернулся прочь от огненного фонтана Прохор. — Так и лодка загорится!
— Флегетон еще называют огненной рекой, — отозвался кормщик. — А за лодку не беспокойся — не горит, проверено временем! — гордо добавил он.
Неожиданно из кровавой жижи появилась рука и мертвой хваткой вцепилась в низкий борт лодки. Неустойчивая посудина покачнулась, потеряла ход и завертелась в дымящемся водовороте. Вслед за рукой показалась облепленная сгустками свернувшейся крови человеческая голова.
— Спасите! — истошно закричал пришелец, пытаясь забраться в лодку. — Заклинаю всеми богами! Спа…
— Ну вот еще! — невозмутимо ответил Харон, с силой опуская тяжелое весло на голову незнакомца.
Раздался глухой стук, кожа на голове пришельца лопнула и повисла лохмотьями. Их тут же сорвало потоком кипящей крови и унесло в неизвестном направлении. Незнакомец заверещал, забился, едва не перевернув лодку, но не подумал отцепиться. Харон вновь поднял весло, к лопасти которого прилипли длинные спутанные пряди волос, и ударил острым ребром по руке незнакомца. Весло легко перерубило хрупкие пальцы, которые ссыпались на дно лодки. Пришелец вскрикнул и захлебнулся в кипящем потоке. Его голова исчезла под водой. Он выныривал еще несколько раз, тщетно ища опору, но быстрый поток утащил его далеко от лодки.
— Уф! — Харон отер выступивший пот. — Все могло закончиться не так уж и хорошо! Вот за что я и не люблю Флегетон — тут тебе расслабиться не дадут! Только и знай, вовремя отбивайся от желающих прокатиться на холяву! Вы тоже не зевайте, — посоветовал Харон пассажирам, — если еще увидите таких пловцов… От, паразиты!
Харон резко крутанул веслом, огибая по большой параболе следующего пловца. В последующий час он показывал немыслимые чудеса в управлении своей утлой посудиной. Утопленников становилось все больше и больше. То тут, то там средь кипящих бурунов появлялись различные части тела мучеников. Бедняги кричали, призывая путешественников смилостивиться, взять их на борт, чтобы этим хоть как-то облегчить им страдания. Харон неизменно пытался их обрулить, и если не получалось, действовал своим страшным орудием. Спутники неистового лодочника уже давно потеряли счет разбитым головам и отрубленным пальцам бедолаг, приговоренных безвременно мучиться в кипящем потоке Флегетона. Наконец, поток несчастных стал иссякать. И когда за очередным поворотом показался далекий лес, Харон облегченно воскликну:
— Лес Самоубийц! Наконец-то!
— А нам то от этого какой кайф? — спросил Прохор.
— Попутчиков меньше, — радостно сообщил лодочник, — здесь эти звери не водятся.
— Свято место пусто не бывает, — не разделил радости кормщика Дубов.
— Это самое спокойное место в Аиде, если не считать Лимбо, — пояснил лодочник. — Главное держаться подальше от деревьев и не жрать ядовитых плодов.
Когда лодка достигла первых деревьев, неожиданно забеспокоился призрак, сопровождавший путешественников всю дорогу. Он нервно оглядывался по сторонам и мелко трясся. Затем неведомая сила выдернула его из лодки и бросила в густые колючие заросли. Деревья ранее стоявшие неподвижно, вдруг зашевелились. Их гибкие, неожиданно удлинившиеся ветви опутали бедного призрака, оставив свободными лишь дергающиеся в конвульсиях ноги. На глазах изумленных путников прозрачное прежде тело призрака вдруг обрело плоть, которая начала стремительно трансформироваться. Пальцы на босых ногах бомжа удлинились, и превратились в тонкие шевелящиеся отростки. Ноги изогнулись под немыслимым углом и переплелись между собой. Тело стремительно худело и одевалось древесной корой. Когда преображение закончилось, державшее бывшего бомжа дерево с силой воткнуло новое растение в землю.
— Нифига себе его колбасит! — воскликнул Сотников.
— Он попал по назначению, — спокойно ответил Харон. Видно было, что такое представление старому лодочнику не в диковинку.
— Значит, он покончил с собой? — спросил лодочника Таранов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
