— Хорошо — с радостью согласилась Анна — помогая мужу собраться.
— Все, я побежал — чмокнул Никита Анну и вышел из квартиры.
Он пока ничего не мог сказать Анне, так как сам не знал, что у него получится.
Никита действительно чуть не опоздал на пароход. Успел заскочить, когда команда уже готовилась убрать трап. Никита выбрал место на нижней палубе и стал в уме приводить в порядок свой план. У него он возник спонтанно и требовал осмысления. Пароход плыл ходко. Течение помогало. За бортом журчала теплая летняя вода.
В Котлас пароход прибыл по расписанию. Никита на пристани уточнил время отплытия парохода на Архангельск и отправился по делам. Время у него было. Он сходил в мебельный цех, где для его школы были заказаны парты и столы, побродил по магазинам и зашел на базар. Среди деревянных прилавков под коротким навесами бродила разношерстная публика. Рядом с входом безногий инвалид с Георгиевским крестом на стиранной перестиранной гимнастерке пиликал на «тальянке». На крайнем прилавке двое мужиков играли в шашки на «интерес». Около них толпились болельщики в небольшом подпитии. Никита потолкался среди прилавков, по ничего не купил и отправился на почту за газетами. Потом он перекусил в ближайшей чайной и взглянув на часы, отправился на пристань. Там уже шла посадка на Архангельск. Никита занял свободное место поближе к свету и развернул газету. «Правда» сообщала об очередном разоблачении «заговора» против советской власти. Народ в лице передовых коллективов предприятий требовал применения к «врагам народа» высшей меры социальной защиты — расстрела. Как всегда на первой странице портрет вождя всех народов И.В. Сталина. Никита дочитал газету и хотел ее скомкать, но вовремя спохватился. В народе ходили всякие слушки. В Райцентре одному мужику впаяли десять лет лагеря за то, что он использовал клочок газеты с изображением своего вождя на самокрутку. Никита горько усмехнулся, свернул газету и сунул ее в портфель.
Пароход причалил к пристани поселка «Двинской» уже поздно вечером. Никита сошел с трапа последним, пропустив вперед несколько пассажиров.
Он поднялся по косогору вслед за ними и дошел до поселка. Никита шел медленно. Навстречу ему попалась ватага ребятишек с удочками в руках спешащих на реку. Они перебивая друг друга дружно объяснили, как найти дом Лукашенко Савелия и поинтересовались:
— А, вы кто будете?
— Я из заготконторы — ответил Никита.
— Понятно солидно ломающимся баском, ответил видно старший из них.
— Наверное насчет шкурок?
— Да, да, — поспешил ответить Никита и пожелал ребятам счастливой рыбалки.
Те чуть не хором послали его к черту и с хохотом побежали в сторону пристани.
Никита теперь без труда нашел нужный ему дом и подошел к калитке ограды. Волнение охватило его и он остановился стараясь овладеть собой. За калиткой загремела цепь и раздался яростный лай. Спустя минуту в доме открылась дверь и на крыльце показался крепкий бородатый мужик:
— Валет, на место — раздался окрик и тут же вопрос — Кто еще там?
Никита осторожно открыл калитку и, косясь на собаку, пошел к крыльцу. Та глухо урча, настороженно следила за незнакомцем.
— Мне Лукашенко Савелий нужен — подошел Никита поближе. Отчество он не знал. Анна всегда вспоминала его как «дядю Савелия».
— Ну, я Лукашенко, — пробасил, с интересом разглядывая неожиданного пришельца, хозяин дома.
— Мне бы поговорить с вами, осторожно проговорил Никита.
— Поговорить? — переспросил Савелий — Ну что ж, проходите в избу.
Никита поднялся на крыльцо. Хозяин пропустил его вперед и они вошли в избу. Здесь уже приготовились ко сну. Кровать была расправлена. Пожилая женщина в длинном сарафане вытирала стол. Она с любопытством взглянула на позднего гостя и ответила на его «здравствуйте». Из кухни дверь вела в боковую комнату. Там горел свет, а дверь было полуоткрыта.
Хозяйка уголком передника вытерла стул и пододвинула его Никите.
— Садитесь — радушно пригласила она.
Никита прошел вперед и присел на предложенный стул. Волнение не проходило, во рту пересохло:
— Можно водички? — спросил он.
Хозяйка (тетка Мария, догадался Никита) почерпнула из ведра и протянула гостю медный ковш. Волнение гостя передалось хозяину. Он с напряжением следил за Никитой. Тот, сделав пару глотков, справился с собой и спросил:
— Скажите, Уваров Семен Николаевич у вас квартирует?
— Да, у нас — подался вперед Савелий.
— Можно его пригласить?
Савелий поднялся и оглядываясь на Никиту вошел в боковую дверь. Минуту спустя он вышел обратно и сказал:
— Сейчас выйдет.
Воцарилось неловкое молчание. В избе установилась тишина. Хозяйка привалилась спиной к печке и бросила работу. Наконец из комнаты вышел пожилой мужчина в накинутом на плечи пиджаке. Он поправил очки на переносице, взглянул на Никиту и сказал:
— Я, Уваров Семен Николаевич, слушаю вас.
Никита повернулся к Савелию:
— Дома кроме вас никого нет?
— Никого нет — недоуменно приподнял брови хозяин.
Никита перевел дыхание и сказал:
— Вам привет от Анны.
На несколько секунд все замерли. Первым встрепенулся Уваров. Он рывком пододвинулся вместе со стулом к Никите и пристально впился в него глазами:
— Кто вы?
— Я — запнулся Никита, понимая, какой это будет неожиданной новостью, для находящихся в избе — Я, собственно говоря, муж Анны — Павлов Никита Андреевич.
— Как это муж? — в один голос переспросили Савелий и Уваров, растерянно переглянувшись.
— Так уж получилось — смущенно ответил Никита — Только вы не волнуйтесь — взглянул он на побледневшего Уварова — Жива она. Все с ней хорошо.
В избе все пришло в движение. Савелий вскочил со стула и бросился с ковшом к ослабевшему Уварову, потом с этим же ковшом, к осевшей на скамье Марии.
Наконец суматоха прошла и все стали потихоньку приходить в себя. Уваров не отпуская рукав Никиты спросил:
— Расскажите мне все.
Но Савелий перебил его:
— Ну, нет. Семей Николаевич, так дало не пойдет. Такое надо слушать за столом в спокойной обстановке. Да и гость с дороги. Покормить надо.
Закуска на столе росла как по волшебству.
Мария, словно помолодевшая, легко сновала между столом и печкой. Никита выставил из портфеля припасенную еще в Котласе бутылку водки. Уваров удалился к себе — привести себя в порядок. Савелий готовил самовар. Все были при деле.
Усаживались за стол степенно, но нетерпение на лицах хозяев и Уварова читалось довольно откровенно. Первый тост выпили за знакомство и чуть притронувшись к закуске, Уваров и Савелий посмотрели на Никиту. Тот, «заморив червячка» не стал долго испытывать их терпение и стал рассказывать. Он рассказывал долго с подробностями. О тех событиях, участником которых он был сам и о том, что ему было известно от Анны. Присутствующие почти не перебивали Никиту. Лишь Савелий изредка хлопал себя по коленке и восклицал: «Ну, девка. Ну, молодец». Уваров прятал грустную улыбку в усах и довольно часто протирал очки. Мария смахивала с уголков глаз слезы и подкладывала Никите кусочки полакомней.
