Закончив рассказ, Никита сказал обращаясь к Уварову:
— Так что выходит, Семен Николаевич, я теперь ваш зять.
Уваров поднялся обнял его и сказал:
— Ну, что ж судя по всему, зять неплохой и мне такой подходит.
Все рассмеялись, а Никита спросил:
— А вы меня сейчас не узнали по Котласу, когда ногу вправляли.
— Не узнал — откровенно признался Уваров — Темновато было, да и обстановка неподходящая — он очередной раз протер очки и решительно заявил — Мне надо ее увидеть.
— Это можно — сразу согласился Никита — Аня завтра в Сольвычегодске будет. У меня там сестра Клава живет. Мы договорились. Я Аню на пристани встречу. Завтра утром от вас пароход отплывает. В Котласе пересядем на пароход до Сольвычегодска, а примерно через час и Аня будет. Встретимся все у Клавы. Там нам никто не помешает.
— Завтра? — переспросил Уваров и растерянно взглянул на Савелия. — Как же завтра? У нас же комендант в отъезде. Будет только к обеду. Как же я разрешение на отлучку получу? — он вскочил со стула и быстрыми шагами заходил по избе — А хрен с ним — хлопнул ладонью Уваров по столу — Поеду и так.
— Ты что, Семен Николаевич. Разве так можно — забеспокоился Савелий — Беды ведь потом не оберешься.
— И правда — вмешался Никита — Мы же можем вас в Сольвычегодске подождать и день и два. Я в отпуске. Ане на работу спешить не обязательно. Лето. Все на сенокосе, не до книг.
Расстроенный Уваров стоял на своем. Никите и Савелию пришлось привести еще не мало доводов, что бы убедить его отложить поездку на сутки. Наконец Уваров сдался и сказал:
— Хорошо. Я поеду послезавтра. Уверен, что завтра все свои проблемы решу.
— Вот и ладненько — обрадовался Савелий — Больше ждали. А я завтра с Никитой поеду.
— Как это с Никитой? — оторопел Уваров.
— А чего? — невозмутимо ответил Савелий — Мне так и так в Сольвычегодск надо. Друга сто лет не видел. Клима Дерягина — лесника тамошнего. Там для вас рыбалку организуем. А потом негоже нам сразу всем троим ехать. В глаза бросится может.
— Ну и хитрец ты, Савелий Григорьевич — покачал головой Уваров.
— Что есть, то есть — рассмеялся Савелий.
На этом и порешили. Савелий с Никитой уезжают завтра, а Уваров на другой день после них. Уваров пошел готовить постель Никите, а Савелий засобирался в контору на коммутатор. Он хотел дозвониться до своего друга в Сольвычегодск и предупредить о своем приезде. Мария убирала со стола и попутно расспрашивала Никиту про их жилье с Анной, но вскоре Уваров позвал Никиту спать. Постель ему была приготовлена на кровати Анны. Уваров заботливо поправил одеяло, пожелал спокойной ночи Никите и вышел из избы подышать свежим воздухом. За последнее время Уваров заметно сдал, но старался держаться бодрым. Ему не хотелось, что бы жалели и видели его слабым. Особенно его резали по сердце соболезнования людей по поводу смерти его дочери. Он верил и надеялся, что она жива и они увидятся. Известие о смерти Алексея потрясло Уварова. Он догадался, что Анна добралась до Кузнецова и вместе с тем тревога за Анну еще больше усилилась. Он мог только надеяться, что с Анной все хорошо. Но полной уверенности не было и неизвестность терзала его. Сейчас, получив известие, что с Анной все хорошо, Уваров впервые за последнее время почувствовал успокоение. Но в сознании еще оставался островок сомнения. «Вот увижу ее и тогда буду считать, что все уладилось» — думал он. К замужеству дочери Уваров отнесся неоднозначно. В глубине души таился червячок, что Анна могла выйти замуж вынуждено, по расчету. Но Уваров гасил в себе эти сомнения. Никита ему понравился и производил впечатление порядочного человека. «Дай Бог им счастья» — прошептал Уваров. Он постоял еще немного, потрепал Валета по шерсти и вернулся в избу. Никита уже спал. Вскоре появился Савелий. Он сообщил, что дозвонился до друга и пошел собираться в дорогу. Уваров налил стакан чая, посидел в одиночестве и затем нехотя лег на кровать.
Никиту разбудили рано. В избе все уже были на ногах. Савелий сидел за самоваром и прихлебывал чай из блюдца. Он приветливо пожелал Никите доброго утра и радушно пригласил за стол. Мария доставала из печи свежевыпеченные шаньги. Завтракали на скорую руку. До парохода оставалось не много времени. Уваров появился, когда Савелий с Никитой собирались выходить из избы. Его под самое утро вызвали к роженице. Он попрощался с гостями и заверил, что завтра он обязательно будет в Сольвычегодске. Видно, что он был готов все бросить и ехать с ними, но это было невозможно.
Из дома вышли врозь. Никита первый, а Савелий чуть поздней. На пристани пассажиров было мало. На берегу мальчишки ловили рыбу. Никита улыбнулся. Он вспомнил свое босоногое детство. Увидел себя тоже с длинным черемуховым удилищем. За пазухой краюшка хлеба с луковицей, в холщовой сумке банка с червями. Никита вздохнул и мысли его перенеслись в Покрово. «Как там Анна» — подумал он — Никита не мог сказать ей, что собирается в Двинское. Он не знал, что у него получится и не хотел преждевременно обнадеживать Анну. Меньше волнений. А в ее положении это важно.
Савелий подошел перед самым отплытием парохода. Он нашел глазами Никиту среди пассажиров и выбрал место недалеко от него, они договорились не афишировать свое близкое знакомство. Обратный путь был дольше. Плыли против течения. Из Котлас прибыли по расписанию. Никита, а за ним Савелий вышли по трапу последними и держась на некотором расстоянии друг от друга пошли в город. Встретились они в чайной и уже не таясь уединились в полутемном углу и заказали пива. До отправления парохода в сторону Сольвычегодска было часа два. Савелий развязал котомку, вытащил запеченную в тесто стерлядь и ножом располосовал ее. В чайной было шумно и накурено. Хорошо перекусив Никита и Савелий поспешили выбраться на свежий воздух и отправились на пристань, но опять же порознь.
Пароход на Сольвычегодск отправился тоже по расписанию. Солнце стояло в зените и большинство пассажиров занимали места на верхней палубе. Там же устроились Никита и Савелий. Легкий теплый ветерок играл флагом над капитанской рубкой. Чайки с пронзительным криком летали над пароходом и стремительно устремлялись за подачками пассажиров. Корпус парохода немного вибрировал от работы паровой машины, но это не мешало, а придавало ощущение скорости. Летняя теплая вода легко разрезалась острым носом парохода, обтекала его и бурлила сзади кормы, постепенно приходя в свое прежнее состояние.
Путь был недалек и вскоре показались купола храмов. С некоторых сбиты кресты, стены поблекли, местами осыпалась штукатурка. Храмы выглядели сиротливо и накладывали этот отпечаток на весь городок. Никита взглянул на Савелия. Тот грустно взирал на открывшуюся панораму. Он еще помнил времена, когда над городом плыл малиновый колокольный звон, гуляли, шумели ярмарки.
