Медленно протянув руку, она взяла стакан, который он принес первым, и, не торопясь, выпила до дна, морщась от горького вкуса лекарства.
Денис сам от себя не ожидал, что этот жест доверия будет настолько много для него значить. Но впервые за сегодняшний день смог немного расслабиться. Сегодня утром он позвонил девушке, чтобы узнать, как она себя чувствует. Когда она не ответила и на пятый вызов, причем, не только на мобильник, но и на городской телефон, Романовский почувствовал смутное беспокойство и, бросив все дела, приехал к Еве. Сидящие в машине горе-охранники поклялись, что объект их трепетной заботы на улице не показывался. Но квартира оказалась пуста, а телефон — брошен на полке в прихожей. Когда Денис устроил наблюдателям допрос с пристрастием, выяснилось, что Ярослав дал им какую-то официальную фотографию. Запечатленная там красавица была элегантна, прекрасна, эталонно-женственна и не имела практически ничего общего с той Евой, которую привык видеть он — не накрашенной и выглядящей намного младше своего возраста. Потому на выбежавшую несколько часов назад студентку в джинсе они и не обратили внимания, посчитав соседкой Агеевой.
— Давай просто поговорим, как взрослые люди, — первой нарушила тишину Ева. — Хватит уже этих непонятных игр.
Денис отошел подальше от постели и сел в кресло, хотя очень хотелось устроиться рядом с девушкой, положив её голову себе на плечо.
— Хорошо. Можно я начну? — он вспомнил похожий момент во дворе монастыря Святой Екатерины.
— Валяй, — милостиво кивнула она, сворачиваясь поудобнее.
— Спрашиваю третий и, я надеюсь, последний раз — где ты была?
— Уезжала по делам, — уклончиво ответила Ева.
— Они были настолько срочными, что ты сорвалась больная и с температурой? — На это она даже не стала ничего говорить, неопределенно пожав плечами.
— Что ты делал у меня вчера ночью?
Денис улыбнулся, не разжимая губ.
— Приезжал по делам.
— Понятно. Конструктивного диалога у нас не получилось, — разочарованно подвела итог Ева. — Тогда последний вопрос — что я должна сделать, чтобы ты оставил меня в покое?
Романовский встал и повернулся к окну. Рассматривая напряженную спину, девушка думала, что встреться они при других условиях, все могло бы сложиться совершенно иначе. Потому что, помимо чисто физического притяжения, она испытывала к нему довольно редкое для себя чувство в отношении представителя сильной половины — уважение. Если отбросить шелуху, типа эмоций, Ева прекрасно понимала, почему он сделал так, как сделал. Единственное, что не вписывалось в эту схему и было непонятным, а потому — раздражающим, вот этот навязчивый контроль и забота. Другое дело, если бы Самойловы до сих пор не знали, где находится Светлана, а так…
— Не знаю, — ответил, наконец, Денис, вдоволь налюбовавшись видом из окна.
— Исчерпывающе, — хмыкнула Ева.
Романовский в два шага преодолел разделяющее их расстояние и опустился рядом с девушкой.
— Если думаешь, что мне самому нравится эта ситуация, то ты глубоко не права, — она не успела отдернуться, и Денис, поймал её за плечо, разворачивая лицом к себе. — Мне было бы намного проще решить проблему брата по-другому. Но я не хочу поступать так с тобой. И с ней — тоже.
Она замерла, не решаясь отодвинуться и не имея сил отвести взгляд. И уточнять его последние слова тоже не стала. Побоялась, что он ответит.
— Пожалуйста, не лезь никуда. Ты и так уже вляпалась, куда можно и куда нельзя. Я все равно тебя прикрою, но не создавай лишних проблем, хорошо?
Ева неожиданно даже для самой себя кивнула.
— Спасибо, — прошептал он, перед тем, как прижаться к её губам нежным, едва ощутимым поцелуем. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как он обводит большими пальцами контур её лица, ласково поглаживая скулы и нежную кожу щек. Препарат ещё не подействовал, и его ладони казались холодными, но это была приятная прохлада.
— Мне нужно идти, — прошептал Денис, прижимаясь виском к её лбу. — Перед сном выпьешь ещё одну таблетку. И, если соберешься куда-то уйти, скажи, пожалуйста, ребятам. Они не будут мозолить глаза, но в трудной ситуации помогут. Это моя личная просьба.
— Я так и сделаю, но только потому, что это логично и разумно. Ты все равно для меня чужой, и все, что ты сказал, ничего не меняет, — Ева отодвинулась от большого теплого тела, хотя больше всего хотелось лечь рядом с ним и уснуть, зная, что она в безопасности.
— Спасибо и на том, — невесело улыбнулся Романовский, так же неохотно разжимая руки.
— И ещё, хочу сразу предупредить — в самом начале я пообещала Светлане, что помогу ей вне зависимости от того, какое решение она примет.
— Знаю. И уважаю тебя, как человека, который держит слово в любой ситуации. Хотя, для красивой женщины, это уже немного перебор.
— В лесть я тоже не верю, — намекнула Ева, уверенная, что красивого в ней сейчас только бельё и педикюр.
— Мне виднее, — отозвался Денис уже из прихожей. — Обо всем остальном поговорим, когда выздоровеешь. Не вставай, я сам закрою.
— Да уж конечно, — проворчала девушка, услышав негромкий стук захлопнувшейся двери. — Ключи-то ты так и не вернул…
Почти всю ночь Ева провертелась, мучаясь от назойливых мыслей и приступов озноба. Если лихорадочная дрожь проходила после приема лекарства, то от раздумий никуда было не деться. Девушка успела просчитать несколько возможных сценариев дальнейших действий, но оптимальный так и не выбрала. Она не знала, кто оставил ей назеркальную надпись, но точно знала, кто этого НЕ делал. Перед тем, как открыть Ирине дверь в тот вечер, Ева посмотрела на послание немного под другим углом и поняла, что именно не давало ей покоя — наклон букв. Если бы сама не пала жертвой постсоветского образовательного стандарта, который упорно утверждал, что все дети должны писать правой рукой, никогда бы не поняла, что вандал — левша. Можно, конечно, предположить, что это было сделано специально, но для неумехи в таком методе написания, фраза была слишком ровной. Значит, остается присмотреться к окружающим. А чтобы сделать это, нужно как можно скорее встать на ноги и отправиться портить нервы окружающим не на расстоянии, а, так сказать, в непосредственной близости. После долгих раздумий и колебаний, Самойлова и иже с ним она отмела. Не имеет смысла, да и Денису Ева в этом вопросе верила.
Конечно, может оказаться, что это пакостит кто-то из прежних врагов, одно появление Димки чего стоит, но как-то слабо в это верилось. Слишком уж очевидное совпадение. Что это не сам Агеев, тоже несомненно.
Мысли о бывшем муже увели в сторону работы. Интересно, кому там не помешало бы укоротить язык, чтобы не выдавали конфиденциальную информацию о работниках? На ум пришли две кандидатуры — Лидочка, которую довольно легко обаять, и Витек, который сволочь по определению и характеру. Возможно, что Дима очаровал секретаршу, этого умения у него не отнять, но все же Ева склонялась и личности начальства. Насколько она знала, они с её бывшим мужем были если не друзьями, то близкими знакомыми. Само время их нежного общения она уже не застала, но точно знала, что именно один из подчиненных Виктора защищал интересы Агеева во время развода. Благодаря этому нынешний шеф и пригласил её работать на себя — если уж недоучившаяся студентка смогла обыграть довольно опытного юриста, такую лучше держать поближе.
