– Вы слышали?.. Он сказал… этот важный господин сказал, что это счастье – служить вам!
– Он не имел в виду меня конкретно, – запротестовал я. – Это он вообще… мы ведь гости, поняла? А он – администратор. Иди ищи ванну, ты ж не можешь без воды, утка несчастная…
Она посмотрела на меня укоризненно, грациозно умчалась наверх по лестнице, совсем не похожая, ессно, на корявую утку. Пользуйся сегодняшними удовольствиями так, напомнил я себе, чтобы не повредить завтрашним. Чтобы сделать удовольствие приятным, надо либо сократить его, либо эту чашу… не допивать до конца, чтобы не обнаружить там больше гравия, чем перлов.
Сверху донесся восторженный вопль. Ясно, Кристина обнаружила ванную комнату. Может быть, даже не комнату, а ванные апартаменты. Хорошо, дворец здесь абсолютно пуст. Все автоматизировано, а на столе, если не подводит зрение, чернеет крохотный пультик, похожий на мобильник, можно в любой момент вызвать слуг.
Я цапнул пульт, рухнул на ближайший диван. Едва не провалился в этом пухе до пола, ноги закинул на мягкую спинку, руки за голову. Я-то знаю, что самое ценное, что можно вообще придумать, создать, докарабкаться эволюции, – это я. Не только в этом дворце или на острове, но и вообще на Земле и прочей Вселенной. Вообще весь прогресс – это длинный крутой подъем всего человечества ко мне. Так какого хрена я пойду рассматривать всего лишь мебель?
Огромное удовольствие в жизни делать то, что, по мнению окружающих, я делать не могу. Потому я и писал исторические романы, с блеском отметился в боевиках, а сейчас вот… Сердце предостерегающе застучало, а по распаренной коже прокатилась холодная волна. Да что со мной, подумал я в страхе. Уж не начал ли, как коза или таракан, предчувствовать землетрясения?
Успокоиться себя заставил с трудом, но и потом сердце время от времени сжималось в страхе, будто в предчувствии неотвратимой беды.
Солнце еще не опустилось, но уже краснеет. В комнату через широченное окно наискось врубаются багровые, как лазерный свет, лучи. Вообще здесь только два цвета, хоть и множества оттенков: оранжевый и красный. Казалось бы, среди тропического… или почти тропического моря надо бы побольше зеленого…
Я посмотрел на широко распахнутое окно. Никакого кондишена, но воздух чист и свеж, как поцелуй русалки. И даже чуточку пахнет солью. Это значит, что ночью будет прохладнее, так что золотой цвет расплавленного солнца в самый раз. Как и багровый, цвет горящих углей прогоревшего костра.
Глава 2
В огромном зале горят бриллиантами огромные люстры, хотя в окна все еще смотрит огромное багровое солнце. Запахи сигар и сигарет, как и женских духов и дезодорантов, еще не впитались в стены. Да и хрен впитаются, это не средневековые глыбы, а что-то технологичное, запахоотталкивающее или даже запахопоглощающее.
С дивана неплохая точка обзора. Наверное, здесь не стоит заботиться о регистрации, о карточке с именем на лацкане пиджака… пиджака!.. и даже о галстуке в такую жару… Помещение настраивает на расслабленный отдых, а для меня это просто возможность быстро восстановить силы.
Мелодично звякнул интерком. Я сказал лениво:
– Связь.
В стене вспыхнул вмонтированный дисплей, очень красивая женщина сразу отыскала меня взглядом и сообщила музыкальным голосом, деловым и игривым одновременно:
– Первая ознакомительная встреча состоится через два часа в главном корпусе. Вы будете?
– А что, – спросил я, – могу отказаться?
Она лукаво улыбнулась.
– Вы – хозяин. Хотите – присутствуете, хотите – игнорируете.
– Я буду, – сообщил я. – У вас прекрасная видеоконфа. Я еще не видел такого разрешения!
Девушка улыбнулась снова, показав очень ровные и красивые зубки.
– В следующем году поступит в продажу, – сообщила она. – Все передовые технологии – у вас.
Кристина показалась вверху на лестнице, в белом махровом мягком халате, в таких же пушистых тапочках, на голове тюрбан из белого полотенца, такая смешная и непривычная, я-то привык видеть ее после ванной несколько иной. На ходу вытирая волосы, поинтересовалась:
– Вы с кем-то разговаривали?
– С интеркомом, – ответил я.
– Да? А мне послышался женский голос!
– Это виртуальная женщина, – ответил я великодушно. – Правда, с новыми технологиями…
Ее высокие узкие брови взлетели на середину лба.
– Что это значит?
– Что такую женщину можно трогать, щупать… Если она влепит по роже, останется кровоподтек. Хотя, надеюсь, не влепит.
Ее серые глаза стали изумрудно-зелеными. Губы сжала, она перевела дыхание и сказала уже тихо:
– Да, конечно… Здесь вас встретили так, что уж точно не влепит…
– Как знать, – ответил я легко. – А если меня сочтут за извращенца?
Она молча смерила меня взглядом. Я сразу ощутил себя дураком, не умею поддерживать простую легкую болтовню. Во-первых, на каждого из нас есть солидное досье, во-вторых, каждый видит, что у меня самая что ни есть простая и неиспорченная рабоче-крестьянская натура.
А лучшие на свете психологи – женщины.
Ванная – роскошь, не настолько огромная, чтобы ощутить агорафобию, с размерами тоже нужно знать меру, а как раз то, чтобы чувствовать себя привольно и уютно. Я тщательно побрился перед огромным зеркалом, переступил край ванны, где мощная струя из душа едва не пригнула к полу.
Я начал уменьшать напор воды, из апартаментов донесся какой-то легкий шум. Почудилось, что дверь открылась… потом закрылась после долгой паузы. Кристина, подумал я, хотя Кристина носится как молодой олененок, ее каблучки стучат так, что слышно в Москве.
Вытирался я долго, неспешно, на самом деле просто малость трусил выйти. Через приоткрытую дверь рассмотрел, что у большого стола появился небольшой столик на колесах. На столе уже три бутылки, за кого они меня принимают, блюда накрыты блестящими металлическими колпаками, сберегают тепло.
Пока не остыло, пообедали, по Интернету уже подробнее ознакомился с достопримечательностями острова. Кристина бродила по дворцу за мной, как хвостик. Призналась смиренно, что страшится потеряться. Ведь я даже ванну принимал, оказывается, в другой половине своих апартаментов. Она так и не нашла, а то бы пришла потереть мне спинку. Да и вообще потереть.
До начала встречи оставалась четверть часа, я свистнул, Кристина примчалась и встала в позе цирковой собачки на задних лапах.
– Что изволите, господин?
– Пора, – сказал я сварливо. – Ты так и пойдешь?
– А что, недостаточно серьезно?
Я поморщился.
– Чересчур.
– Но, Владимир Юрьевич, – запротестовала она, – там же виднейшие инфисты мира!.. Как-то непристойно в короткой юбке…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
