Честное слово, если бы я не лежала, то наверняка бы упала под этим бурным потоком обрушенных на меня сведений о «нехитрой науке». Заинтересовать, остепенившееся, давить в зародыше… Я вспомнила наши с Тройдэном похождения, после которых разъяренные искусники с грозными воплями метались по всей Темной Школе, разыскивая хулиганов, аршинными буквами написавших не слишком приличное народное прозвище искусника Аррина на спине его мантии или подбросивших мышиный скелет в суп слабонервной преподавательницы магического целительства, после чего та грохнулась в продолжительный обморок, предварительно дикими визгами едва не обрушив потолок школьной столовой, и с тоской подумала, что наверняка буду далеко не самым лучшим педагогом и не слишком-то достойным примером для подражания.
— А программа? Чему конкретно мне учить детей, не по своим же конспектам?
— Ничего — книги, справочники и учебный план тебе выдадут. За лето как раз разберешься, что к чему, — обнадежил Шерринар, не заметивший предполагаемого восторженного блеска в моих глазах и потому немного разочарованный. — Ешь яблоко, Дивейно, тебе нужны витамины,
— А можно я на Айрэке или Иннате потренируюсь? — хищно поинтересовалась я, послушно разыскивая среди подушек и надкусывая упомянутый фрукт. — Ну, чтобы потом перед всеми не опозориться?
— Нет! — тут же резко вскинулся искусник. — На них не надо! Еще испортишь… Потом на ком-нибудь другом свои педагогические таланты проверять будешь!
Кого и как я могу испортить, я поняла не слишком хорошо, но переспрашивать не стала, здорово обидевшись. Вот, значит, как! Каких-то абстрактных светлых детишек искуснику, в принципе, не жалко, а вот своих дражайших ученичков готов защищать от моего тлетворного влияния хоть до последней капли крови.
— Не обижайся и не злись, — поняв, какие мысли крутятся в моей голове, тихо попросил Шерринар, вытягивая ноги и почти ложась на ступеньки. Интересно, это ему кресло лень принести или просто понты такие — мол, глядите все, какой я терпеливый и самоотверженный?! — Инната — уже почти готовая целительница, а Айрэк — стихийник, причем с великолепными задатками и отличным потенциалом. Я не хочу, чтобы они распылялись на бестолковые дела и отвлеклись на какие-то другие науки, которые им, скорее всего, не понадобятся.
— Кстати, давно хотела спросить, почему ты Иннату представляешь как свою ученицу, хотя на самом деле она не похожа на стихийницу, а действительно больше смахивает на целительницу или предметницу? — заинтересовалась я.
— Да кому какое дело? — рассеянно пожал плечами Шерринар. Так проще — не нужно объяснять людям и иже с ними, что Айрэк едва ли не на коленях умолял взять в эту поездку его невесту, а Инната такой скандал устроила, что проще было ее прихватить с собой, чем спорить и сопротивляться. Характер у нее… ну, ты сама знаешь. А насчет твоего провокационного предложения… Ну нет, на роль подопытных кроликов эту парочку я тебе не отдам!
— Да больно надо, — поморщилась я, откладывая на стоящую на прикроватном столике тарелку с фруктами хвостик, несколько жестких пленочек-перемычек да пару мелких глянцевито блестящих косточек — все, что осталось от яблока. — Я и не собираюсь преподавать им основы боевого метаморфоза. Просто я, если так можно выразиться, не умею учить. И мне нужна хоть какая-то практика, иначе я опозорюсь перед всеми учениками и преподавателями вашей добренькой Светленькой Школы.
— И за что ты ее так ненавидишь? — раздумчиво вопросил искусник, почесывая переносицу. — Поверь, там очень неплохое место — что для детей, что для молодой девушки, только-только начинающей карьеру искусницы.
— И ты еще спрашиваешь? — до глубины души поразилась я. — А ты не задумывался, что чувствовал бы сам, случись тебе на пять лет застрять в нашей, Темной Школе? Тоже небось в восторге бы не был, хотя она, между прочим, точно так же, как и Светлая, является весьма примечательным и достойным учебным заведением, уже не первое столетие готовящим высококлассных специалистов.
Шерринар, не зная, что ответить, задумчиво покусал нижнюю губу, потом, изображая усталость и боль в затекшей спине, встал со ступенечек и величественно вышел из комнаты, аккуратно притворив дверь, чтобы, не приведи боги, сквозняк не учинился. А я осталась терзаться своими мыслями, соображениями и малоприятными подозрениями.
Из Лайлэры наша темно-светлая компания выехала через две недели после памятного бала. Я более-менее оправилась и довольно уверенно сидела в зарте, глазея по сторонам и поглаживая Нену, восторженно свистящую и весело косящуюся на хозяйку на своей спине. Делегация, то и дело недоверчиво посматривая на меня, рысила рядом, чтобы при необходимости на корню пресечь попытку низвержения в дорожную пыль. Но я и не пыталась упасть, этим, похоже, успокоив светлых больше, чем всеми своими многочисленными заверениями о хорошем самочувствии.
— И все-таки вид у тебя нездоровый — бледная ты какая-то, осунувшаяся, с убийственным тактом и воспитанностью в который раз отметил Шерринар.
— Ты корректен, как голодный вурдалак, — не осталась в долгу я, в очередной раз поправляя лежащую поперек зарты швабру. Я не нашла в себе сил расстаться с этим полюбившимся мне предметом домашней утвари, а в поместье Вартэка никто так и не предъявил на него никаких прав, поэтому я сочлa жестоким и бесчеловечным бросать там швабру, так помогавшую мне при передвижениях и в спорах с Иннатой, и увозила ее с собой. В результате душевное здоровье горожан немало страдало при виде загадочного зубастого зверя, неспешно вышагивающего по мостовой, и темной искусницы на его спине — бледной, растрепанной, изможденной девушки, трепетно сжимавшей рукоять швабры и оттого здорово похожей на ведьму. Один раз мне на плечо даже спикировала гарпия, приняв за свою сродственницу или подругу, но я, не разделяя этих радушных чувств покрытой чешуей зубастой полуразумной птицы, размером с доброго индюка, отмахнулась от нее все той же шваброй, окончательно утвержденной в ранге любимого оружия, как ятаган у троллей или лук у эльфов.
— Может, надо было еще задержаться у Вартэка? Никто же нас не гнал оттуда в шею, — занудничал светлый искусник, посылая вслед возмущенно клекочущей гарпии сноп снега и инея, тут же отпугнувший ее за крыши соседних домов.
— Ага, — притворно согласилась я, провожая негодующе орущую гарпию глазами. — И добрались бы мы до Сэлленэра разве что к морозам. А то и зазимовать в Лайлэре можно было — город хороший, люди радушные, отчего бы и не задержаться тут подольше?!
— Твое ехидство здесь неуместно, — высокопарно заметил Айрэк, слегка ежась под многочисленными, не всегда дружелюбными взглядами прохожих. Все помнили или понаслышке знали о темной девушке, в одиночку загнавшей повстанцев прямо в руки городской стражи, поэтому, в зависимости от политической позиции и социальных настроений, смотрели на нашу компанию с благодарностью или ненавистью и злобой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
