Пиду нашли быстро. Он примчался в стойбище на взмыленной лошади, сразу же направился в свой вигвам, затем навестил отца, а в конце концов подошел ко мне. Его бронзовое лицо было бесстрастно, но я догадывался, скольких сил стоило ему удерживать на нем выражение каменной невозмутимости.
- Сэки-Лата спас от смерти мою скво, которую я люблю, - сказал он. Пида благодарит тебя за это.
- Пустое. Как себя чувствует твоя жена?
- У нее болит голова, но холодная вода и примочки снимают боль. Скоро она будет здорова. Однако моя душа больна и не излечится до тех пор, пока я не нагоню Сантэра и не верну себе мой мешочек с "лекарствами".
- Я ведь предупреждал тебя, что Сантэра следует остерегаться.
- Сэки-Лата всегда прав. Если бы наши воины послушались его сегодня и сразу же пустились в погоню за вором, он бы уже стоял здесь, привязанный к дереву.
- Пида будет преследовать Сантэра?
- Да, я очень тороплюсь и пришел к тебе только затем, чтобы попрощаться. Твою казнь придется отложить, хотя ты и желаешь умереть поскорее - так говорит Одно Перо. Но ты должен быть терпелив и ждать, пока я не вернусь.
- Так уж и быть, подожду.
Он понял мои слова по-своему и принялся меня утешать:
- Долгое ожидание смерти измучит твою душу, поэтому я приказал, чтобы за тобой ухаживали как можно лучше, но время пробежит быстрее, если ты согласишься исполнить мою просьбу.
- Какую?
- Ты хотел бы поехать со мной?
- Разумеется.
- Уфф! Я очень рад. Мы наверняка поймаем вора. Я развяжу тебя и дам тебе твое оружие.
- Постой! У меня есть условие...
- Слушаю тебя:
- Я могу поехать с тобой только свободным человеком.
- Уфф! Это невозможно!
- В таком случае я остаюсь!
- Ты будешь свободен, пока мы не вернемся обратно, а потом снова станешь нашим пленником. Мы требуем от тебя только обещания не убежать по пути.
- Так, значит, вы берете меня с собой только потому, что ни один след не укроется от моего глаза? Олд Шеттерхэнд - не ищейка, которую берут с собой на охоту, а потом снова сажают на цепь!
- Ты не изменишь своего решения?
- Нет!
- Пусть Сэки-Лата подумает о том, что будет, если мы не поймаем Сантэра!
- Я повторяю - нет! Я мог бы пойти с вами и изловить Сантэра, но пусть каждый сам заботится о том, как вернуть похищенное.
Пида не понял моего намека на то, что я сам собираюсь пуститься по следу вора и отнять у него украденное завещание Виннету.
- Я взял бы тебя с собой, - оправдывался он, - чтобы отблагодарить тебя за то, что ты вернул жизнь моей скво. Мне очень жаль, что ты отказываешься, но моей вины в том нет.
- Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, исполни одно мое желание.
- Какое?
- Меня беспокоит судьба тех трех бледнолицых, которые прибыли сюда вместе с Сантэром. Где они теперь?
- В своем вигваме.
- Они свободны?
- Нет. Друзья моих врагов становятся нашими врагами, поэтому их связали.
- Они невиновны. Разве могут они отвечать за поступки Сантэра?
- Они говорят так же, но наш обычай велит отомстить и им. Они будут привязаны к дереву смерти и умрут вместе с тобой.
- Уверяю тебя, они не были сообщниками Сантэра!
- Для нас это не имеет значения. Ты предостерегал их, и они не захотели послушаться твоего совета. Теперь они кровью заплатят за дружбу с нашим врагом.
- Пусть молодой и благородный вождь кайова выслушает меня. Я знаю, что должен умереть мучительной смертью. Поэтому я прошу не за себя, а за них. Верни им свободу!
- Ты просишь отпустить их с лошадьми и с оружием? Это невозможно!
- Отпусти их в знак благодарности за спасение твоей скво, которую ты любишь.
Он отвернулся от меня, чтобы я не увидел на его лице отражение борьбы, происходившей у него в душе. Через минуту он сумел совладать с чувствами, впился в меня глазами и произнес:
- Сэки-Лата не такой, как все остальные бледнолицые. Он не похож и на краснокожих мужей. Его нельзя понять! Проси он за себя, возможно, я нашел бы способ как спасти его. Мы позволили бы ему бороться за свою жизнь с самыми сильными и мужественными нашими воинами. Но он просит не за себя, а за других! Ему претит получать что угодно, даже жизнь, из чужих рук и даром!
- Я еще раз повторяю мою просьбу!
- Пида согласен, но у него тоже есть одно условие.
- Говори!
- Теперь мы тебе ничего не должны, совсем ничего. Мы рассчитались с тобой за то, что ты спас мою скво, и ты не имеешь права ничего требовать!
- Я и раньше не имел права ничего требовать!
- Они свободны. Хуг! Я все сказал!
Он направился к отцу, чтобы сообщить ему о данном мне обещании. Спустя некоторое время он вышел из вигвама старого вождя и исчез между деревьями. Вскоре он появился снова в сопровождении троих вестменов, сказал им что-то, указывая рукой на меня, и ушел.
Гейтс, Клай и Саммер всем своим видом выражали отчаяние и смирение. Они были похожи на осужденных на смерть, которых помиловали в последнюю минуту.
- Мистер Шеттерхэнд, - обратился ко мне Гейтс, когда все трое подъехали к ставшему мне "родным" дереву. - Мы ничего не понимаем. Может быть, вы нам объясните, почему краснокожие подняли такой шум вокруг старого потертого мешочка с "лекарствами"?
- Вы еще раз подтвердили, что совершенно не знаете Дикого Запада. Что может быть страшнее для индейца, чем потеря "лекарств"?
- Так вот почему Пида пришел в такую ярость, что даже приказал связать нас. Не завидую я Сантэру, если кайова догонят его! Но зачем ему понадобилось похищать какой-то хлам?
- Неужели вы еще не поняли? Там лежали бумаги Виннету, до которых ему так хотелось добраться. Теперь-то вы верите, что Сантэр обманул вас?
- Не совсем. Нам-то какое дело до этих бумаг?
- Там подробно описано место, где спрятаны сокровища апачей.
- Черт побери! Вы уверены?
- Конечно. Я сам читал.
- Так, значит, вы тоже знаете, где искать золото?
- Знаю.
- Скажите нам! Скажите! - голос Гейтса дрогнул, глаза его сверкнули. Мы помчимся за Сантэром и похитим золото у него из-под носа!
- Во-первых, вы не заслужили золото, так как до сих пор стояли на стороне Сантэра и не согласились помочь мне. Во-вторых, вам просто-напросто не удастся обойти Сантэра. Он хитрее и сумеет обвести вас вокруг пальца. Он нанял вас как землекопов, как рабочую скотину, чтобы потом убить и завладеть всем сокровищем. Я предупреждал, но вы мне не поверили. Теперь вы стали ему не нужны, поэтому он очень ловко отделался от вас - обокрал Пиду и тем самым отдал вас на растерзание кайова.
- Неужели индейцы убили бы нас из-за Сантэра? Мы же ничего у них не воровали! - к Гейтсу вернулся страх за свою жизнь.
- Достаточно того, что вы - друзья вора и их врага. Вас ждал столб пыток.
- Действительно, Пида что-то толковал насчет мучительной смерти. Он сказал, что мы должны благодарить вас. Почему?
- Я просил за вас.
- Вы? И Пида вас послушался?! Невероятно! Но что же будет с вами?
- То же, что и раньше. Меня ждет смерть.
- Нам очень жаль вас, сэр. Чем мы могли бы вам помочь?
- Поздно, мистер Гейтс. Вчера я просил вас о помощи, но вы отказали мне, предпочтя общество негодяя Сантэра. Поезжайте с Богом, а когда доберетесь до селений белых людей, расскажите всем, что Олд Шеттерхэнд погиб, замученный кайова.
- Очень грустное известие, сэр. Мне бы сообщить людям что-нибудь более радостное.
- Виной тому вы сами. Вы обманули меня в Магворт-Хиллз и передали в руки кайова. Вы отказали мне в помощи. Блеск золота затмил ваш разум. И вы повинны в моей смерти, которая будет жестокой и страшной. Я знаю, что вы не посмеете сообщить об этом людям, но пусть ваша совесть не даст вам спать по ночам. А теперь убирайтесь отсюда!
Гейтс от растерянности не знал, что ответить. С побитым видом все трое молча удалились, так и не найдя слов благодарности за спасенную жизнь. Сгорбленные спины горе-золотоискателей говорили о том, что урок пошел им на пользу.
Не успели они скрыться за горизонтом, как из стойбища выехал Пида и, нахлестывая коня, помчался во весь опор по следу отряда, высланного отцом в погоню за Сантэром. Пида даже не взглянул в мою сторону: он рассчитался со мной сполна, как я и пожелал. Теперь он надеялся, что следующая наша встреча непременно произойдет несколько дней спустя у того же дерева смерти, 9 то время как я был совершенно уверен, что увяжусь с ним на Пекос или еще дальше, в Сьерра-Рита, куда нас приведут следы Сантэра. Будущее должно было рассудить, кто из нас ошибался в своих расчетах.
Когда в полдень Какхо-Ото принесла мне еду, я спросил ее о здоровье сестры. Она ответила мне, что боль утихла, но молодая скво еще не может ходить. Подавая мне на кончике ножа кусочки мяса, она смотрела на меня влажными от слез глазами - что-то беспокоило ее, но она боялась заговорить с мужчиной первой.
- Моя молодая сестра хочет сказать мне что-то, - начал я, чтобы вывести ее из затруднительного положения. - Пусть она поведает мне, что случилось и почему ее душа неспокойна.
