— Иногда приходит, иногда нет. Но если я дома — всегда.
— Ясно — Калинин откинулся на спинку лавочки и достал из кармана сигареты — Извини, я все же закурю. Сань, если ты не понял, то я свою работу выполнил полностью, нашел твоего пассажира. Иди и бери его хоть нынче вечером.
Марта в очередной раз перестала всхлипывать и отняла руки от лица. Что до меня, то я, глядя на Стаса с неподдельным уважением, изобразил аплодисменты.
— Живешь одна или с мамой-папой? — пыхнув сигаретой, осведомился у художницы оперативник.
— С родителями — пробормотала Марта — Но они старенькие у меня, уже не работают, весной и летом живут на даче. Так что сейчас одна.
— Вот и славно — широко улыбнулся Стаса — Везение на нашей стороне. Поехали к тебе, оценим диспозицию, и если все пойдет удачно, то уже завтра тебе никто не помешает спокойно спать по ночам. Уработаем мы нынче вечером этого злодея. Но при условии, что ты нам поможешь, без этого никак.
— Помогу! — истово пообещала девушка — Сил моих больше нет! Ведь ещё чуть-чуть, и я с ума сойду. Мне уже разное мерещится начало, даже днем.
— Все будет нормально. — приобнял ее Калинин — Маленькая моя, ты теперь не одна. Мы для того и существуем, органы правопорядка, чтобы защищать и оберегать граждан вроде тебя.
Жанна расхохоталась и, явно копируя меня, поаплодировала полицейскому.
— Да тебе, собственно, даже и делать-то ничего не придется — Стас поднялся с лавочки и жестом велел девушке следовать его примеру — Так, пустяки. Основная работа — она наша. Все, поехали, чего время терять? У меня ещё своих дел вагон и маленькая тележка имеется.
У Марты мы особо не задержались. Осмотрели квартиру, находившуюся на верхнем этаже старого пятиэтажного дома, обсудили кое-какие детали и откланялись, отказавшись от предложенного хозяйкой чаю.
— Знаешь, я человек не завистливый, но сегодня это чувство испытал — признался я Стасу, когда мы уселись в его машину — Серьезно. Ты реально крут, Калинин. Но при этом вообще без башни.
— Ерунду говоришь — нахмурился мой собеседник — Не прикинув все пять раз, я ничего не делаю. В моей профессии те, кто не думает, долго не живут. И на свободе, и вообще. Ты, я так понимаю, имеешь в виду то, как я эту деваху прессанул? Так тут никакого риска вообще не было.
— Серьезно?
— Да абсолютно. Я, Сань, по своей работе разных людей вижу, потому сразу понимаю, с кем можно чутка порезче обойтись, с кем не стоит, кого надо ломать, кто сам готов рассказать чего угодно, лишь бы со мной больше не видится никогда. Это приходит с опытом. Наша носатая подруга, например, как раз из тех, на кого нажать надо как следует, так, чтобы внутри аж треснуло, как у спелого арбуза, а потом немного пожалеть. И все, только записывай показания. Да ты сам видел.
— А если бы она жаловаться надумала? Сейчас это модно — беспредел властей, все такое. Накатала бы «телегу» в прокуратуру, например, а ты потом разгребайся.
— Сань, ты ее видел? Какие «телеги»? Даже окажись она не при делах, то все равно сразу после беседы она бы домой побежала, там забралась под кровать и не вылезала из-под нее ещё дня три, даже пописать. И на учебу недели две не ходила бы, — а вдруг я снова появлюсь? А ещё симку бы сменила. Нет, Сань, с этой стороны неприятностей можно не ждать. Не тот психотип.
— Я бы все равно так не смог.
— Смог бы — возразил мне Стас — У тебя косточка крепкая внутри есть, и яйца вроде тоже. Просто ты ещё не понял, на каком свете живешь. Если повезет, то успеешь разобраться с этим вопросом до того, как тебе голову проломят или в котловане бетоном зальют. Ну, или как-то по-другому убьют.
— Поясни.
— Твоя беда, Сань, в том, что ты все время хочешь оставаться для всех хорошим — Стас вырулил со двора, чуть не задавив при этом бездомную собаку — Тьфу, вечно под колеса лезут! Вот куда коммунальщики смотрят? Фонды им выделяют ого-го, а толку чуть. Так вот — не бывает такого, чтобы человек для всех хорошим оставался.
— Ладно тебе — мне почему-то стало неприятно от его слов. Может, потому что это была правда в чистом виде.
— Не «ладно». Ты, Саня, всегда пытаешься решить дело миром. Не то, чтобы никого не обидеть, здесь скорее другое. Ты не желаешь ни с кем расходиться недобро, с затаенным злом, даже с теми, кто тебе точно не друг. Мол — худой мир лучше доброй войны. Фигня. Не всегда так. Иногда война лучше, тогда ты, по крайней мере знаешь, чего, от кого и когда ждать. А вот замиренный враг куда большее зло. Ты думаешь, что у вас нейтралитет, занимаешься другими делами, думать про него забыл уже, а он все это время роет яму на той дороге, по которой ты время от времени ходишь. Даже несколько ям, на тот случай, если ты в первую не упадешь. И колышки острые в них вкапывает. Угадай, зачем? И что случится тогда, когда ты окажешься глубоко-глубоко, там, откуда без посторонней помощи не выбраться? Так что, Саня, мой тебе добрый совет, в виде бонуса к уже почти выполненному заказу — не пытайся быть святее бога. Не получится. Если знаешь, что у тебя есть враг, не надо делать вид, что он твой друг или просто никто. Прими условия игры и бей первым. Ну, или хотя бы делай что-то такое, чтобы те, кто ждет твоей ошибки, знали — ты сможешь адекватно ответить в случае наезда, не станешь жевать сопли и нести чушь про то, что мир есть любовь. Тогда твои шансы на долгую счастливую жизнь пусть немного, но подрастут. Банально? Да. Но это правда. По крайней мере, я существую по этим законам и до сих пор жив.
Стас не мог ведать о том, что творится вокруг меня, ему просто неоткуда было про это узнать, но все сказанное им было настолько точно и верно, что я слегка оторопел. И пребывал в этом состоянии до той самой поры, пока он не высадил меня около метро, перед тем напомнив о том, где и когда мы с ним встретимся вечером.
А ещё мне предельно ясно стало то, что он, возможно сам того не желая, произнес вслух простую и понятную истину, от осознания
