Дэйру. Пусть не сейчас, пусть в любое удобное для вас время, но это условие первое и главное. Дальше, вы освободите Сейфуллаха. И третье. Вы отдадите мне учеников. Они почти излечились от темного солукрая. Им просто нужно время.
— Так просто и так мало? — удивленно поднял бровь Тигр Санагор. — Насчет Дэйры я подумаю. Скорее да, чем нет. То, что произойдет, уже неизбежно, но, возможно, нам удастся запереть ее в дереве. Что касается Сейфуллаха, то нет. У него мозг бунтаря. Когда Сикелия будет переполнена беженцами, хватит и малейшей искры, чтобы все там поджечь. Что же до учеников, то они ни на что не годятся. У них была простая задача позаботиться о раненом, с которой они не справились. Мне они не нужны. И новому миру тоже.
Арлинг напрягся, лихорадочно перебирая в голове, насколько сильно он мог бы надавить на имана. И понимая, что никаких рычагов давления у него не осталось. Но у них с Нехебкаем родился план, и согласно этой задумке, которая казалась гениальной, Арлингу во что бы то ни стало нужно было попасть во двор согдарийского императора. И не только попасть, но стать фаворитом Седрика.
— Ох, когда ты так стоишь и ждешь, у меня сердце кровью обливается, — вдруг улыбнулся иман. — Словно мальчишка, честное слово. Да забирай ты этих учеников, мне они не нужны. Что же до Сейфуллаха, то так и быть. Пусть он отправляется с тобой. Но отвечать за него ты будешь лично. Скажем так, поменяем вас ролями. Теперь он будет твоим слугой в Согдарии. Но никогда, слышишь меня, никогда ему нельзя будет вернуться в Сикелию.
— Я хочу забрать еще Хамну, она мой халруджи, — выдохнул Арлинг, решив, что нужно просить по максимуму.
— А я хочу, чтобы ты сказал мне, где сейчас находятся Бертран и Магда, — сухо произнес иман.
— Они мертвы, — сглотнув, ответил Арлинг и понял, что его слова прозвучали искренне. В них не были ни капли лжи, и иман это почувствовал.
— Дьявол, как невовремя… — пробормотал он. — Хорошо. Мы договорились?
— Договорились, — эхом ответил Регарди, чувствуя, что хоронит себя прямо сейчас.
Едва он произнес это слово, как иман метнулся к двери одним быстрым движением, и сколько бы Арлинг потом не вспоминал о той ситуации, продумывая свои возможные действия, он понимал, что его двадцатилетний солукрай не был способен противостоять солукраю древнего Махди, первого ученика Нехебкая.
Крича и извиваясь на полу от боли, Регарди едва расслышал слова учителя:
— Я отрубил тебе руку не потому, что хотел наказать за непослушание, — произнес Тигр Санагор, наклоняясь над ним, чтобы остановить кровотечение. — Хотя, когда я понял, что ты оставил в живых моего врага Нехебкая, то собирался предать тебя самым страшным пыткам. Сейчас же я сделал это из любви. Если бы ты отправился к императору таким, каким сегодня увидел тебя я, то ты бы не протянул и дня. Гедеон помешался на тебе с тех пор, как Бертран рассказал ему о том, что ты прошел Испытание смертью. Твоя слепота не нравилась Седрику, но с солукраем она не являлась помехой. А вот без руки ты станешь лишь испорченным телом. Такое для правления новым миром не годится. Помни о моей заботе, когда придешь в себя на борту корабля. Не позволяй ненависти заглушать разум. Сражайся, за кого любишь.
Когда огромный императорский галеон отчалил ночью от берегов Самрии, увозя тех, кто оставил свои сердца умирающей пустыне, в морские воды, залитые лунным светом, легко скользнуло не менее гигантское тело, которое к тому времени уже давно превосходило по размерам военный корабль. Салуад’дин, влекомая жаждой мести и силой любви, устремилась к северным землям, чтобы присоединиться к игре старых и древних обитателей мира на своих условиях.
Вера Петрук
Сага о халруджи. Книга 7. Дьявол из пустыни
Глава 1. Северный ветер
Осознание себя нового вторглось в голову вместе с грохотом волн, свистом ветра и скрипом огромного судна, которое пыталось выжить в шторме, нагрянувшем внезапно — как и все события в жизни Арлинга Регарди в последнее время.
Лежа на полу, он успел схватиться рукой — теперь единственной, за ножку прибитого к палубе стола, чтобы не врезаться в тяжелый сундук у стены. Пол качался, мир вокруг Регарди тоже. Мебель в его роскошной каюте была та самая, морская, специальная. Шкафы, стулья, сундуки, крепкий просоленный стол — все стояло на своих местах намертво. И лишь Арлинга швыряло по сторонам, словно тряпку, разорванную псами. Впрочем, швыряло не только его.
«Золотой шаман» в очередной раз взлетел на волне и врезался крутой скулой правого борта в гребень, срывая пену, шипение которой раздалось буквально в голове Регарди. Он слышал, как вода — наверное, зеленая и прозрачная, окатила палубу от высокого бака до кормы, и парусник грузно перевалился на другую сторону, отвесно падая к подножию следующего вала.
Волны, Магда, иман, Нехебкай, Керк и даже само судно — все говорили разом. Память с трудом отделяла одних, соединяла других, искажала третьих.
«Вороны кричат, слышишь? — горячо шептала Магда, трогая его шершавыми ладонями, покрытыми чешуей. — По нам с тобой. Найди то самое место, оно в горах, но не в этих. Важно то, что происходит, а не то, что произойдет. Понюхай воздух. Он пахнет бурей».
Арлинг выбросил руку, стараясь отбить удар хвоста с нацеленным ему в горло шипом, но его запястье легко схватили знакомые пальцы. Учитель держал твердо, ровно до тех пор, пока Регарди его не узнал. Вернее, притворился, что узнал. Иман это понимал, но ситуация временно устраивала обоих. От Тигра Санагора больше не пахло водкой моханой, его голос звучал ровно, движения были собранными и спокойными, как всегда таящими в себе угрозу. Древним больше не за что было волноваться. Ведь пока все шло по плану — старый мир снова должен был погибнуть, новый в очередной раз возродиться. Сцена готова, марионетки ждали кукольника. У одной из кукол не хватало руки, но ее научат плясать и в таком виде — не впервые.
— Культя формируется хорошо, — довольным голосом говорил иман, и Арлингу был хорошо знаком этот тон. Так же учитель звучал, когда много лет назад его слепой ученик впервые без ошибок выполнил все упражнения старших классов на Огненном круге.
— Я натянул лоскуты кожи с локтя. Полное созревание наступит через недель десять, но мы никуда не торопимся. Пусть император сначала увидит тебя таким. Ты сейчас выглядишь
