Читаем без скачивания "Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

– Итак, мы отложили нашу партию в шахматы. Появились ли за это время новые идеи, Хирохито-кун?

Мой гость поклонился в традиционном японском поклоне. Честно говоря, я до сих пор путаюсь в сложном ритуале японских церемоний, но суть была понятна даже мне. Всё было вежливо-сложно.

– Да, Михаир-сэмпай. Думаю, что некоторые ходы могут быть разыграны ручше.

Киваю, как старший.

– Тогда вам слово, Хирохито-кун. Я хочу услышать ваше мнение, прежде чем высказать своё.

Тот сделал ход. Я, задумавшись, сделал ход в ответ.

– Итак?

Задумчивый взгляд на партию.

– Я поручир сведения из Токио. Мы не готовы уступать. Мы готовы к войне.

Киваю.

– Это прискорбно.

Ход. Ответный ход.

– Я не хочу войны между нами, Михаир-сэмпай.

– Я тоже не хочу, Хирохито-кун. Но что мы можем предложить нашим народам?

– Война будет тяжерой. К радости наших врагов, многие из которых заявряют о себе, как о наших союзниках. Мы потеряем Южную Маньчжурию и Корею. Россия потеряет Сахарин и Камчатку. Возможно, и Врадивосток.

– Но это не точно.

– Да. В части Врадивостока это не точно. Там мощная крепость. Но Сахарин и Камчатку вам оборонять нечем. Все ваши силы увязнут в Маньчжурии и Корее. У вас преимущество в авиации и бронетехнике. По артиррерии у нас паритет. Чисренно наша армия борше вашей. Но наш фрот мощнее.

– Но могут вмешаться американцы. Их эскадра на пути к Японии.

Задумчивое покачивание головой.

– Это вряд ри, Михаир-сэмпай. Боршую войну Америка сейчас не начнёт. Не говоря уж о том, что президент Вирсон доржен выступить в конгрессе, а он даже говорить не может посре инсурта. Позиции изоряционистов очень сирны в США. Кто рискнет попытаться объявить войну без президента?

Пожимаю плечами.

– Маршалла могут уговорить принять присягу.

Сомнение.

– Ну, это сомнитерно. Пока он категорически против. Но, даже есри допустить такое, то к боршой войне Америка всё равно не готова. Поезд – это прискорбно, но этого маро дря начара войны. Предпосырок пока нет. У каждой войны доржны быть грубинные причины, которые пока не созрери. Так что это просто игра на пубрику. На избератеря. Так что наша армия против вашей. А наша борьше.

Ставлю шах.

– Может ваша армия и больше, но наша армия закалена в боях, ваша же толком и порох не нюхала. Ведь русская армия – это не китайцы. К тому же за нами стоит Новоримский Союз, Германия и Франция.

Кивок.

– Это в Токио прекрасно понимают.

– Так что мешает нам заключить генеральное соглашение? Мы не вмешиваемся в ваши дела в Южной Маньчжурии и в Корее, вы же не вмешиваетесь в наши. Не вмешиваетесь и пропускаете изгоняемых ханьцев через свою зону контроля.

Мы праздновали дни рождения Сашки и Викуси. Мишка, Гошка и Джанна всячески развлекали именинников, благо им сегодня надарили всего и всякого разного. Два года им, как-никак. Событие!

Маша недвижимо сидела на диване и изображала приветливость. Ненавязчиво присаживаюсь рядом, но жена тут же встает.

– Мне нужно отдать кое-какие распоряжения. Не скучайте тут без меня.

Дверь за ней закрывается.

Джанна тут же поднялась с ковра и выскользнула вслед.

Дверь закрылась ещё раз.

– Маша, постой.

Старшая обернулась и хмуро поинтересовалась:

– Чего тебе?

Джанна набрала в грудь воздуха и извиняющимся тоном сказала:

– Маша, прости меня за всё. Я не хотела. Да, я виновата, но я не хотела.

Старшая горько усмехнулась.

– Мне не за что тебя прощать. Это я дура. Была дурой, дурой и осталась.

Сглотнув, младшая спросила:

– И что будет теперь?

Мария покачала головой.

– А ничего уже не будет. Всё уже. Но не бойся, на твоих жизненных перспективах это никак не отразится. Тебя ведь это интересует, не так ли?

Сестра растерянно запнулась.

Маша с горечью сказала:

– Наша размолвка с императором тебя никак не коснётся, я обещаю.

Джанна автоматически отметила, что сестра своего мужа назвала не по имени, а по титулу. Значит, дело совсем плохо и нужно что-то делать.

А старшая лишь вздохнула:

– Лови своё счастье, дорогая сестричка. Лови и цени его. Каждую минуту этого счастья. Увы, оно недолговечно. Я буду ночами рыдать. Выть, как та раненая волчица. Буду локти кусать, что так всё вышло. Но ничего уже не исправить. Ни-че-го. Впрочем, это уже всё пустое. Тлен. Не слушай меня. Не повторяй моих ошибок и глупостей. И будь счастлива.

Она повернулась к дверям, но затем, обернувшись, добавила:

– И, да, можешь меня, как и прежде, называть не Машей, а Иолой. Всё это уже совершенно неважно. Прежней Маши больше нет.

Дверь за ней закрылась.

Джанна появилась в дверях и, поймав мой взгляд, лишь покачала головой.

Киваю в ответ.

Что ж, я не просил её, но она, как всегда, проявила инициативу. Да, в такой ситуации жизненные перспективы становятся неопределенными. Впрочем, я наговариваю на девочку, по ней видно, что она искренне переживает. И не за перспективы (и это тоже, разумеется), а за свою сестру, и пытается как-то исправить ситуацию. Но что она может исправить, если я сам подступиться не могу?

Маша была в глубокой депрессии. Она двигалась, как автомат, говорила дежурные фразы, дарила не менее дежурные улыбки, но всё это явно проходило где-то далеко, вне границ её души.

Ох-хо-хох, наворотил я дел. Несколько раз за истекшие дни я пытался объясниться, но жена не хочет меня слушать и тут же старается уйти от меня подальше.

И что делать в данной ситуации – непонятно.

Откровенно говоря, она меня пугала сейчас. Мы ссорились не раз. Бывало, что она по нескольку дней со мной не разговаривала. Но я тогда чувствовал гнев и обиду в её душе. Это темное пламя, которому надо дать время выгореть и погаснуть. Сейчас же я не чувствую ничего.

Пусто. Пепел.

Женщины есть женщины, а я вот просто идиот.

Беда.

Мы пили кофе. Тесть развлекал меня описанием сортов и способов приготовления настоящего итальянского кофе. Он даже привез с собой специалистов, которые должны был явить миру (то есть мне) рецепты самого настоящего, самого итальянского… ну, вы поняли. Разумеется, в основном все эти спецы обслуживали собственно римскую монаршью семью, но почему бы и не повыделываться и перед зятем, не так ли?

Наконец, когда с вводной частью было уже покончено, Виктор спросил:

– Я посмотрел твои бумаги по совместному флоту. Почему ты не хочешь строить линкоры?

Пожимаю плечами.

– Не то чтобы совсем не хочу, ведь нам всё ж таки нужно осваивать технологии, но линкоры – это не наша специализация. Мы одни только стволы орудий главного калибра не в состоянии толком производить. А уж о восемнадцатидюймовых орудиях и задумываться нечего. Зато у нас есть практика применения самолетов в морском сражении. Поэтому, как мне кажется, лучше каждому делать то, что у него получается лучше всего. Мы – авианосцы, эсминцы и подводные лодки, вы же – линкоры и тяжелые крейсера. Естественно, наши эскадры будут иметь совместный состав и общее командование…