тот же ты. Я хочу, чтобы ты занял мое место.
— Схерали? — спросил Глеб, мельком глянув на бумаги. У него было ощущение ужаса. У человека, которому они принадлежали, и раньше крыша не на месте была. Это же казалось очередной бредовой идеей, только Глеб с таким бредом не сталкивался еще. — Ты еще молодой. Сделай настоящего наследника, ему и передавай.
— А вас я тоже ему передам? — шепотом спросил Леонид, наклонившись к столу. Этот жест выглядел жутко, а может просто добивал сложившуюся ситуацию. — Глеб, это очень важно. Нельзя искать правда моих детей и все доверять им. И…
— А сам куда собрался? — огрызнулся Глеб. Леонид вздохнул, похлопал себя по карманам, но сигарет не нашел — он не особо курил раньше. Окликнул:
— Эй, что, ни у кого сигареты нет?
Охранники даже не шелохнулись. Казалось, они оглохли. Ева и Ник уже были в гостиной, почти у самых дверей, но порога не проходили, слушали оттуда.
— Я могу видеть на два года вперед максимум. Так вот, Глеб. Я видел — нет меня через два года. У меня в запасе может быть все это время. А может, я умру через неделю. Потому что через неделю я еще есть, я тоже видел.
— И ты даже после смерти не хочешь нас отпускать?
Леонид, казалось, расстроился. Задумчиво обернулся на кофе, потом так же буднично на охрану.
— А ты чего хочешь? — спросил, наконец, Леонид, вернув внимание Глебу. Тот пожал плечами:
— Меня все устраивает. Если убийства прекратятся, вот что меня устроит. Пойдем работать, как нормальные люди.
— Кто? Вы? — Леонид недоверчиво хмыкнул. — Киллерами? Глеб, ты представляешь, какими деньгами я распоряжаюсь? Без моего дара тебе сложно будет сделать больше, но при грамотном планировании и спустить особо не должен. У нас еще есть время. Я тебя представлю. Я всему научу тебя, в том числе все ключи от Чертей передам. Я не боюсь смерти. Я был готов к ней. Но мне важно, чтобы мое дело жило. Никому кроме тебя я его доверить не смогу.
Глеб смотрел на него внимательно, словно диагноз подбирал, с какой-то даже жалостью спросил:
— Ты правда думаешь, что нам это нужно? Что мы это делаем потому, что этого хотим? А не потому, что если что ты нас отыщешь и либо обратно притащишь, либо пристрелишь? Ты это сейчас, **ядь, серьезно?
Глеб после этого почему-то ожидал агрессии, был готов к этому. Но Леонид поднялся и хлопнул по столу так, словно с сыном не смог договориться и оставил все до момента, когда тот повзрослеет.
— Это я тоже предполагал, — проговорил Леонид и обратился к охране: — Забираем его.
Глеб даже не шелохнулся. Да, с ним не разговаривали уже несколько дней, но он лучше всех знал, что случится дальше. Ник и Ева наверняка от себя этого не ожидали, а он от них — ждал. Из гостиной послышались звуки борьбы, ударов. Потом и выстрел прогремел, но, одинокий, он разнесся по дому, никого не напугав. Леонид, отчего-то удивленный, поднялся и обернулся. Обоих охранников Черти положили лицом в пол, заломили за спину руку. У Евы с носа кровь капала прямо на лопатки того, которого удерживала она. Ник к затылку своего приставил дуло пистолета. Все пока еще были живы.
— Босс, — осторожно позвал один из охранников. — Отзовите их.
Леонид даже не стал пытаться. Он подозревал, что его не послушаются. Черти сейчас подчинялись не ему и не Глебу. Он не должен был говорить при них. Дождаться ранения Глеба, увезти его и обсудить наедине. А эти сволочи уловили слабину и решили показать зубы.
— Да вы совсем страх потеряли? — ошарашенно спросил Леонид. — Вы знаете, что я с вами за это сделаю?
— Мы не хотим конфликта, — холодно и отстраненно даже как-то произнесла Ева. — Глеб сказал, что не хочет. Что не поедет. Незачем его с собой тащить.
Глеб спокойно поднялся и налил кофе в две чашки. Он выглядел совершенно спокойным.
— Забирай своих ребят и валите отсюда, — посоветовал Ник. — Иначе их тоже на заднем дворе похоронят.
— Вы меня предаете, что ли? — задохнулся от возмущения Леонид. Теперь заговорил Глеб:
— Никто тебя не придает. Я отказался, и они вступились. Если бы я сказал, что готов, никто бы и не стал тебе мешать. Понимаешь?
— Все я понимаю! — Леонид покраснел, словно его душил галстук. Глеб не собирался его жалеть. Несмотря на ответ, продолжил:
— Мы не твои собаки. Если кто-то из нас не хочет чего-то, его нельзя заставить. Даже если это для блага. Похоже, что тебе надо подумать.
— Да я не знаю, есть ли у меня время думать! Глеб! Семнадцать сраных лет! Сколько жизней на это положено! Та девка! Ты же ее убил, чтобы это продолжалось, а теперь хочешь сказать, что зря?
В этом не было логики, и Глеб это понимал. Леонид уже хватался за все возможности, лишь бы было так, как он хотел. Увы, но даже если бы сейчас Глеб согласился, Лису все равно пришлось бы убить.
И следующим аргументом, за который Леонид схватился, ожидаемо стал пистолет. Глеб взял чашку и поднес к губам, в то время как человек напротив направил дуло ему в голову. Никто и не сомневался, что Леонид мог убить. Но Глеб был по-прежнему спокоен.
— Либо едешь со мной, либо навсегда останешься тут, — предложил Леонид.
— Ты так привык, что все идет так, как ты хочешь, — голос у Глеба все-таки дрогнул, выдав его. Но, кажется, этого никто не заметил. Леонид криво усмехнулся:
— Так я прав? Из-за бабы той? Не нужно было оправлять тебя на то задание, да? Или ты из-за своей семьи? Хочешь, я оставлю эту тему до тех пор, пока вы их не найдете и не пристрелите?
Глеб отпил кофе, ощущая, как глоток колючкой прошел через горло. Он не знал, кого пытался убедить в том, что спокоен. Все видели, что это не так.
— Уезжай. Мы по-прежнему в твоей клетке, мы доделаем это задание и сделаем все те, что ты привезешь нам. Можешь взорвать нас, когда поймешь, что твое время пришло. Но я никуда не поеду. Мое место тут. Да, в твоей клетке, но тут.
Леонид широко улыбнулся, положил пистолет на стол, чтобы наклониться к Глебу ниже и негромко, но отчетливо в наступившей тишине предупредить:
— Я видел, Глеб. Видел тебя на моем месте. Я от своей смерти никуда не денусь, а ты от этого места. Это не зависит от того, уеду я сейчас или
