вытянуты перед ним. В губах у него была сигарета, а в руке стакан.
Мэддокс выглядел… суровым. Злым. Интенсивным.
Он владел комнатой, одно его присутствие создавало доминирующее настроение. Его взгляд упал на меня, и Мэддокс напрягся. Все его тело напряглось при виде меня. Его лицо стало жестким, выражение его лица было мрачным и задумчивым.
Я хотела бы, чтобы ситуация была другой, но другого выхода не было. Я не могла разлюбить Мэддокса, да и не хотела. Мы не были чем-то, но и не были ничем.
Я втянула воздух и держалась за свое мужество, в то же время пробираясь внутрь. Я бросила два платья на кровать и скривила губы.
Мои ноги дрожали, но я сцепила колени вместе.
— Мне нужна твоя помощь.
Он просто хмыкнул в ответ, его лицо вспыхнуло от неконтролируемого разочарования. Я задавалась вопросом, убивала ли его мысль о том, что другой мужчина прикасается ко мне, занимается со мной любовью, трахает меня, и тот факт, что это он отправил меня в объятия другого мужчины.
Мой желудок сжался, и я вдохнула. Выдох.
В комнате становилось все жарче, и между моих грудей выступили струйки пота. Я медленно стянула халат с плеч и позволила ему скатываться у ног, стоя перед Мэддоксом в кружевных трусиках и лифчике.
Его глаза расширились, а затем сузились, глядя на мою голую кожу.
Я уже много раз была полуголой перед Мэддоксом. На этот раз все было… иначе.
Я схватила первое платье и надела его, слегка покачивая бедрами, чтобы натянуть плотную ткань на изгиб задницы.
Как только платье было на месте, я повернулась лицом к зеркалу, повернувшись спиной к Мэддоксу.
Прошел один удар.
Одно дыхание.
Глухой удар
Я поймала его взгляд сквозь отражение.
— Достаточно ли это сексуально, чтобы соблазнить его трахнуть меня еще до того, как мы доберемся до его кровати? — промурлыкала я.
Я играла с огнем.
И я собиралась обжечься.
Его взгляд скользнул по моему телу. Это было красное облегающее платье без рукавов, а лиф обхватывал мою грудь, как вторая кожа, и мои сиськи практически выпирали наружу. Платье было неприлично коротким, и это был лучший способ сказать — трахни меня.
Пальцы Мэддокса так сильно сжали стакан в его руке, что я думала, он разобьет его.
Я ухмыльнулась. Я пробиваюсь сквозь твои стены, Мэддокс?
Его глаза потемнели, во взгляде появился злобный блеск. Я мило улыбнулась, пытаясь казаться равнодушной к его реакции, хотя мое сердце билось так быстро, что грозило вырваться из груди, а мои колени так ослабли, что я удивлялась, как я все еще стою.
Я облизнула губы и невинно моргнула. Мы все еще смотрели друг на друга через зеркало.
— Можешь застегнуть меня? — Я прохрипела. — Я не могу дотянуться до молнии.
Еще одно сердцебиение.
Низкий выдох.
Глухой удар
Мэддокс встал, высокий и напряженный, и суровое выражение его лица заставило меня тихо захныкать. Он шагнул вперед, глядя на меня, как хищник.
Я была добычей, добровольным пленником.
Мэддокс прижался к моей спине, тесня мое пространство и прижимая меня ближе к зеркалу, пока кончики моих грудей не коснулись его холода.
Безмолвный вздох сорвался с моих губ, и его пальцы скользнули по моей голой спине.
Он судорожно вдохнул и выдохнул.
Если бы я умерла сегодня ночью, это была бы сладкая смерть.
Мы продолжали смотреть друг на друга через зеркало, наше отражение смотрело на нас.
Не моргает.
Не дышит.
Затем Мэддокс медленно застегнул меня, прежде чем его руки опустились на мои бедра, и он крепко сжал меня. О Боже, мое сердце катапультировалось в груди.
— Если он причинит тебе боль, я убью его, — прорычал он мне на ухо. В его словах звучала угроза.
Мои зубы оцарапали губы, и я прикусила их, ожидая, что он помешает мне уйти, чтобы забрать свой глупый поступок. Его хватка крепче сжала мои бедра.
Останови меня. Верни свой вызов.
Удар, мое сердце колотилось в груди. Черт возьми, Мэддокс!
Помимо разочарования и гнева из-за его отсутствия слов, мой контроль оборвался, и я развернулась. Мэддокс не заметил этого и отшатнулся, когда я толкнула его в стену рядом с зеркалом. Он издал стон, и его глаза потемнели в предупреждении.
Ошеломленная нашей близостью, я сглотнула ком в горле. Я обхватила его челюсть и прижалась к нему всем телом.
Он не отстранился, не вздохнул, не сказал ни слова. Черта была перейдена, и мы оба это знали.
Во рту у меня так пересохло, что я едва могла произнести слова:
— Моя очередь, не так ли?
Встав на цыпочки, я приблизила наши головы, мои губы задержались на его губах.
— Я бросаю тебе вызов.
Мэддокс наклонил голову, и его пальцы впились мне в бедра.
— Я бросаю тебе вызов поцеловать меня, — выдохнула я.
Мое сердце замерло, когда я произнесла эти слова. Точка невозврата, вот она.
Его глаза расширились; его дыхание сбилось.
Одно сердцебиение. Глухой удар
Два удара сердца. Глухой удар, глухой удар
Затем Мэддокс набросился на меня.
Я вскрикнула, когда его губы сомкнулись на моих. Жестокий. Грубый. Неумолимый.
Мэддокс Коултер пожирал мои губы, как будто это была его последняя трапеза, и я бессильно упала в его объятия.
Я задыхалась в поцелуе, открыв для него рот. Его язык скользнул внутрь, пробуя меня на вкус. Он облизывал, целовал и кусал мои губы. Дико и жестоко.
Гнев волнами скатился с него, когда мы оказались в коконе с нашей похотью и потребностью друг в друге. Он выплеснул свое разочарование на мои губы, и я ответила на его карательный поцелуй своим собственным яростным поцелуем.
Он был не единственным, кто боролся с этой потребностью… и жаждой друг друга.
Я тоже страдала.
Мой пульс участился, а желудок затрепетал. Все мое тело задрожало, когда он развернул нас, впечатав меня спиной в стену. Мэддокс сжал мои волосы, его костяшки пальцев впились мне в кожу головы. Он издал гортанный стон и поцеловал меня крепче.
Это было все, чего я когда-либо хотела. Головокружение. Затуманенная. Полная желания и необузданного голода, я стонала в его поцелуе.
Мэддокс задрал мое платье, не так осторожно, и отодвинул трусики в сторону.
— Это то, чего ты хочешь? — проворчал он.
Я застонала.
Да.
Да.
Да.
Он зарычал глубже.
— Ты хочешь, чтобы тебя вот так трахнули у стены?
Да.
Боже, Мэддокс!
Я вскрикнула, когда его большой палец грубо коснулся моего клитора, посылая крошечные искры по моему телу. Он мрачно цокнул.
— Я не знал, что ты такая грязная, развратная девчонка, Лила.
Я уже была настолько мокрой между ног, что его пальцы легко скользили по моим складкам. Мэддокс застонал, когда почувствовал, как моя киска сжалась под его ищущими пальцами.
— Черт, — выругался он, прижавшись носом к моему носу. Он
