Читаем без скачивания По следу Саламандры - Глеб Сердитый

Другие настаивали на том, что если Уильям что–то говорит, то, вернее всего, так оно и есть. Эта позиция дает представление о том авторитете, которым пользовался этот некрупный человек, но сути дела прояснить не может. А потому Уильям вынужден был вызваться подкрепить свои слова делом, но только завтра и на трезвую голову.

Все тотчас начали делать ставки, и сумма достигла значительной в этом кругу величины.

Солнечные лучи сверкали на черном мраморе облицовки Мулер–Билдинг. Глаз светила многократно отражался в огромных окнах… Уильям спускался вниз, как паучок на ниточке.

Это событие, имевшее в дальнейшем весьма серьезные последствия, не занимало в данный момент никого в огромном городе. Но все же один независимый и весьма заинтересованный наблюдатель присутствовал при сем героическом и бессмысленном, как полагается всему героическому, деянии.

На крыше соседнего дома, среди каминных и вентиляционных труб, возникла высокая сутуловатая фигура.

По какой–то прихоти портного этот некто был одет в мешковатый сюртук цвета темного кирпича, такие же брюки и жилет и мягкие лаковые туфли, столь неуместные на крыше. На его остром, гладко выбритом черепе красовалась шляпа, какими пользуются охотники на птицу, в тон сюртуку. Пальто оливкового цвета он небрежно бросил на железные ограждения крыши.

Флай, а это был именно он, только переменившийся, приобретший куда более зловещие, демонические черты, поднял большую смотровую трубу, какие обычно используются офицерами воздушных судов. И действительно, на медном ободе объектива можно было прочесть:

«Айр–Карго–Скай»

Флай навел трубу на Мулер–Билдинг и смотрел неотрывно…

Он, как мы знаем, проделал весьма содержательное воздушное путешествие из Рэна в Мок–Вэй–Сити, разжившись на борту термоплана зрительной трубой и некоторым количеством расходных материалов.

Впрочем, после беспокойной ночи, материалы его подтаяли, и ему решительно не хватало их для осуществления плана. Возможно, пари поправит его дела. Но если и не поправит, главной цели в истории с подвесной системой для помывки окон он уже достиг.

Флай надеялся, что и оружейник, которого он собирался посетить вскоре, возьмется за его непростой заказ без задатка. как и оптик. А ко времени получения заказов он что–то придумает. Флай верил в свою способность «что–то придумать».

Итак, антаер Альтторр Кантор отправился к Орану Ортодоксу Мулеру.

Чуть раньше назначенного часа он остановил свой паромотор у черного мраморного небоскреба Мулер–Билдинг.

Кантор прибыл загодя, имея на то свои причины. Пусть твердыня Мулера находилась всего в трех кварталах от великолепного отеля «Мажестик Эсайлам», где обитал великий режиссер Улла Рен, антаер не сомневался, что последний опоздает на назначенную встречу с магнатом. Это было в сумбурной импульсивной натуре художника мультифотографии.

Кантор хотел побыть с главой синдиката и председателем совета производителей некоторое время наедине, до появления Рена, и стремился этот временной отрезок увеличить. То, о чем предстояло поговорить, не предназначалось для чужих ушей.

Он хотел бы поговорить с Реном отдельно. И о сценарии, и о его подоплеке, грозящей смертью. Но, видимо, не теперь. Он просто не успеет. Ведь вскорости к портному заявится человек–саламандра, а Кантор возлагал определенные надежды на это знакомство.

По ступеням огромного, массивного и мрачного здания Мулер–Билдинг он поднимался неторопливо. Привратник, мощный, как скала, и облаченный, против обыкновения, в черную кожу, отворил ему тяжелые двери.

Двери эти устроены были необычно — огромное колесо из темного стекла, стали и серебра, которое, перекатываясь, открывало широкий проход. Как щит легендарного исполина, оно прикрывало портал, ведущий в пещеру Мулера.

Кантор в своем черном пальто выглядел человеком, занимающим достойное место в обществе, и оберст–швейцар в плетеных серебряных погонах, со знаками синдиката на груди и рукаве устремился ему навстречу, но антаер жестом дал понять, что не нуждается в его услугах. Оберст–швейцар замер в позе, совмещающей невообразимым образом надменность и услужливость одновременно.

Холл Мулер–Билдинг отличался помпезностью и сумеречным величием. Огромные квадратные колонны подпирали высокий плоский потолок.

Стальные ажурные несущие конструкции здания были обнажены и давали представление о том, какая безудержная мощь возносит к небу эту исполинскую башню — символ могущества синдиката.

Шоу–фон–проектор здесь тоже был под стать величию сооружения. Это был экран почти таких же размеров, как в мультифотохоллах, ограниченный с боков тяжелыми алыми портьерами, которые подчеркивали монохромность передаваемого изображения, превращая недостаток шоу–фона в элемент стиля.

Обилие мягких кресел возле стен и колонн давало понять, что не всякого здесь примут сразу. Время здесь ценилось так дорого, что, казалось, вместо пыли в лучах света парит золотой песок. Так что к личному времени посетителей — просителей и прожектеров — можно было относиться пренебрежительно.

— Мистер Альтторр Кантор, я полагаю, — приветствовал его секретарь–распорядитель, — хороший день. Вы пришли немного раньше назначенного времени.

— Антаер Альтторр Кантор, — сурово, с безразличным выражением лица поправил сыщик. — У меня есть часы.

— М–м… _

— Думаю, мистер Мулер ждет меня с нетерпением. Ему ведь доложили?

— Ну разумеется…

— В таком случае я поднимусь немедленно.

Конечно, у антаера были аргументы, но объяснений он предпочел бы избежать.

— Прошу вас, пройдите… — опытный секретарь–распорядитель не решился перечить.

Он и так ошибся, обратившись к Кантору «мистер», как бы подразумевая, что визит частный и не связан с делами Лонг–Степ.

— Мой господин Мулер ждет вас, — чуть поклонившись, сказал секретарь.

Ну вот. Теперь и секретарь поправил немного Кантора, который назвал «мистером» самого Орана Ортодокса Мулера, будто не зная или не придавая значения тому, какое положение в обществе тот занимает.

В дальнем углу холла Кантор заприметил знакомые серые фигуры. Агенты ждали аудиенции магната? Или чего–то еще?

Суперагент, увидев, как Кантор уверенно движется к лифту, бросился наперерез и начал прыгать перед сыщиком влево–вправо, надеясь, что тот остановится.

Кантор не остановился.

— Я хотел бы принести извинения за недопонимание, — явно не зная, что сказать, затараторил суперагент.

— Извинения приняты, милейший. С дороги, — ответил Кантор ровным голосом и не сбавил скорости.

Суперагент, ничем не выдав разочарования, посторонился. Отстал.

Не все дела имеют обыкновение улаживаться просто. Даже пройти к такому человеку, как Мулер, раньше назначенного часа не всегда удается, а если и удается, то это требует много маленьких уловок.

Лифт мягко и стремительно скользил вверх.

Кантор, как человек весьма искушенный в подобных делах, не готовился к разговору специально. Он был готов к нему Он знал свою позицию и хотел выяснить позицию Мулера.

Он должен задать вопросы и если не получить ответы, то хотя бы увидеть реакцию на них. Он должен был получить некоторые гарантии и откреститься от всякого намека на какие–либо обещания со своей стороны.

К тому времени, как лифт достиг сорокового этажа — почти самой вершины здания, Кантор понятия не имел, что скажет. Но он прекрасно представлял, о чем пойдет разговор.

Выйдя из лифта, антаер Кантор снял котелок и пальто, повесил их на вешалку, молча, игнорируя вопросительный взгляд личного секретаря достойного господина Мулера.

Неторопливо он снял калоши и аккуратно устроил их в калошнице. Секретарь приветствовал его вставанием и растерянной улыбкой. Кантор приблизился к столу секретаря, покачивая зонтом, что для кого–то могло выглядеть угрожающе…

— Меня ждут, — в его голосе не было и тени вопроса.

— Э… да… я доложу, вы…

— Немного раньше, но медлить не намерен. Это в интересах достойного господина Орана Ортодокса Мулера.

— Я доложу…

Секретарь скрылся за дверью и тут же вернулся.

— Пройдите.

Оран Ортодокс Мулер — магнат, воротила, глава синдиката Мулера — выглядел старше своих лет, был плешив и сморщен.

Неказистый внешний вид компенсировали безудержная энергия и горящий взгляд, пронзающий собеседника насквозь. Этот взгляд не обманывал. Мулер действительно был невероятно проницателен.

За этот огненный демонический взгляд его обожали женщины и уважали мужчины. В прошлом отъявленный разбойник, грабитель поездов и отбиратель леденцов у младенцев! В настоящем — столп общества, примерный гражданин, создающий и поддерживающий благосостояние Мира вообще и граждан, работающих на его предприятиях, в частности.