— Расслабься, Вячик, — махнул рукой Никита. — Не спится просто. Все нормально?
— Так точно, хозяин, — выдохнул молодой боец, едва старше наместника. — Периметр отслеживается. Я периодически выхожу на улицу, осматриваю двор. А вы куда?
— Хочу потренироваться, — усмехнулся Никита. — Ты мне дверь открой тихонько, а сам оставайся на месте.
— Но….
— Я сказал, что никуда не собираюсь. На площадке буду разминаться.
Не говоря больше ни слова, он вышел на морозный воздух, подпрыгнул несколько раз на месте, разминая мышцы, а потом легкой трусцой побежал к площадке, не замечая любопытного взгляда Вячика, когда тот закрывал двери. Сейчас побежит в операторскую к дежурному, чтобы через камеру посмотреть на происходящее.
Никита замер на месте, раскинув руки в сторону. В принципе, можно было обойтись и без таких показательных жестов. Дело ведь не в положении рук или ладоней, а в умении вызывать энергетические потоки в любой ситуации, даже когда связанный лежишь.
Вихревые потоки, закружившиеся вокруг него, стали подниматься вверх, медленно перемешиваясь с нисходящими токами энергии. Едва видимый в предрассветных сумерках кокон обволок Никиту и завертелся по спирали, взметывая снежный покров. Обжигающие покалывания слежавшихся снежинок приятно холодили кожу лица. Тонкий умиротворяющий свист расслабил волхва. Закрыв глаза и перейдя на магический уровень, он одновременно с отслеживанием потоков стал взывать к тотему.
— Что он делает? — потрясенно прошептал оператор, приникнувший вместе с Вячиком к монитору, на котором разворачивалось странное действо.
— Тотем вызывает, — шмыгнул по-мальчишески Вячик. — Сейчас Медведь появится.
— Да не похоже, — с сомнением произнес его напарник. — Странный вызов какой-то. Смотри, снежная крупа вверх и вниз летает, словно кокон создает. А хозяин стоит внутри. Для концентрации вызова нужен огонь. Где он? В зажигалке?
— Прикалываешься? — хохотнул Вячик. — Ой…
Серая пелена внезапно остановилась, как будто налетела на невидимую преграду, и снежная масса превратилась в неподвижную скульптуру, сквозь которую вообще ничего не просматривалось.
— Силен хозяин, — покрутил головой оператор.
— Угу, — промычал охранник. — Не забыл, как он раздавил ладонями двух наемных магов? Я как вспомню эту кашу из останков, спать не могу.
Вячик был в числе тех бойцов, которые помогали княжеским дружинникам прочесывать овраг, лес и прилегающий к усадьбе пустырь в поисках живых наемников. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Дружинники, подняв убитых на поверхность, еще долго ходили бледные после увиденного.
Внезапно снежная стена разлетелась как от мощного удара изнутри, и на мониторе возникла огромная фигура медведя с черной лоснящейся шкурой, которая, как показалось Вячку, светилась от перенасыщенности природной энергией. Камера забарахлила, задергалась и пошла крупной рябью. Но даже сквозь помехи густо-черная туша родового тотема просматривалась весьма неплохо. Бойцы, затаив дыхание, смотрели на танцующего медведя. Он и в самом деле танцевал! Притоптывал одной лапой, грузно переносил вес на другую, потом входил в дикую круговерть, поднимая вокруг себя снежную бурю. Где-то неподалеку жалобно завыла бродячая собака.
Уличная камера зафиксировала перебои в освещении дорожных фонарей. Легкие протуберанцы зелено-фиолетового цвета, словно северное сияние, вспыхнули над Мстой и пошли гулять волнами по заснеженным улицам города.
— Ты можешь объяснить, что здесь происходит? — в полной темноте спросил оператор у Вячика. — Все, накрылась наша аппаратура. Теперь ремонт влетит в копеечку. И не будешь же обвинять хозяина в произошедшем…
— Никита Анатольевич знает, наверное, что делает, — неуверенно ответил парень, нащупывая на поясе фонарик. — Пойду гляну. А то всю уличную подсветку вырубило.
Он вышел на крыльцо, слегка подрагивая от происходящего. Яркий сноп света от фонаря метался по двору, с трудом пробивая себе дорогу в мелкой снежной крупе. Как подумаешь, что здесь бродит Дух Зверя высотой в два метра, задравший, говорят, парочку наемников, сразу же ноги отказывают идти дальше.
Фонарик выхватывает из серости предрассветного утра аккуратные кучки снега, откинутые Чипигой к забору, чистые дорожки, съежившийся от мороза сад, дежурка, в которой должны быть бодрствующие. Но никто не появлялся.
— Чего вышел? — голос сбоку прозвучал настолько неожиданно, что Вячик подпрыгнул на месте. Луч фонаря взмыл вверх и тут же уперся в наместника, легко дышащего, словно только что не вызывавшего тотем Рода. — Что с освещением?
— Так… Вырубило все начисто, — быстро приходя в себя, ответил охранник. — Даже камеры слежения…
— А-аа! Не будете любопытствовать, — усмехнулся Никита и хлопнул по плечу Вячика. — Пошли в дом. Оказывается, Петр Григорьевич не удосужился автономный генератор поставить. Недоработка.
Они зашли в теплую тишину дома.
— Проверим распределительный щит, — сказал волхв. — Ты свети давай, не дергай фонарик. Скорее всего, предохранители перегорели. Выплеск энергии был не такой мощный. Не должно здесь все сгореть.
И об этом светопреставлении он отзывается с такой пренебрежительностью? Так какие же силы он скрывает в себе?
Как и предполагал молодой наместник, ничего страшного не произошло. Система выдержала, пожертвовав предохранителями. Вячик знал, где находятся запасные, так что им не составило труда быстро исправить ситуацию.
— Природная энергия — штука страшная, друг Вячик, — пояснил довольный Никита, когда в доме появилось освещение. — Обычно неопытные маги часто грешат подобными провалами. Не удержал нужную концентрацию и — бац! Город обесточен! Или грозу притянул к себе…
— Никита Анатольевич, — вдруг осмелился спросить молодой охранник, когда они вошли в гостиную. — А зачем вы Дух Зверя призвали? Опять что-то почувствовали?
— Мне нужно было очистить эфирное поле, — Никита не стал обрывать нахального парня. — Негативная энергия жрет душу. Если ее не сбросить — загнешься от злости, ярости и ненависти ко всем живущим возле тебя. А я не хочу пугать своих слуг. Ладно, пойду вздремну немного. Утром придет Самохвалов, так ты его предупреди, чтобы остался на завтрак. И старшине Радиславу передай мое повеление, что к столу жду.
— Понял, хозяин, — кивнул Вячик и подсветил Никите лестничный пролет, чтобы барон ненароком не запнулся.
— А что вы такие квелые, господа? — весело спросил волхв, с аппетитом поедая завтрак в виде рисовой каши с фруктами. — Берите сырники, медком приправляйте или вареньем. Радислав, ты меня пугаешь! Куда аппетит пропал?
Если секретарь Егор Самохвалов уже привык к ежеутренним завтракам с хозяином особняка, то Радислав почему-то перепугался. Ему с утра наговорили такого, что сразу захотелось пойти на улицу и с величайшим рвением осмотреть всю усадьбу на предмет затаившихся врагов. Потому как Вячик предупредил, что в дежурке, по-видимому, вся смена дрыхла. А кто мешал барону Назарову заглянуть в окошко в виде медведя? Вот и заглянул. Ой, непорядок!
— Плохо спал, хозяин, — попытался отнекиваться от пищи старшина. — Кошмары всю ночь снились.
— Какие, Радислав? — как будто удивился Никита. — Ты расскажи, а то негоже старшему рынде с таким хмурым лицом раздавать указания своим людям…
— Никита Анатольевич, ты уж сразу скажи, что мои орлы натворили? — вяло спросил Радислав.
— Они не орлы, старшина, а сонные тетери, — хмыкнул Никита, подчищая тарелку с кашей. Возникшая за спиной волхва Мила тут же убрала ее, подставив блюдце с сырниками, облитыми медом.
Проходя мимо хмурого рынды, она тихо и с намеком фыркнула, после чего, взметнув подолом платья, исчезла в коридоре. Поняла, что с Радика будут снимать стружку. А где начинается такой процесс, лучше держаться подальше от места казни.
— Скажи мне, Радислав, сколько человек ты выставляешь в ночную смену?
— Пятерых, — сжав зубы, четко ответил старший рында. — Двое находятся в доме: оператор и помощник, отвечающий за осмотр помещений и целостность дверей, окон. Трое в дежурке. Двое бодрствуют, один спит.
