лишь тогда вновь обращаюсь к ней:
– Тогда, может, штучку на дорожку? Я испекла несколько с тянучкой специально для тебя, чтобы ты попробовала.
– О, по тому рецепту, про который я как-то упоминала?
– По тому самому.
– Ну ладно, тогда уж точно возьму несколько штучек с собой – рада, что ты попробовала этот новый рецепт. Ты должна расписать мне его в точности, чтобы я тоже могла попробовать их испечь. Естественно, не для того, чтобы составить конкуренцию твоему бизнесу. – Она одаривает меня кокетливо-скромной улыбкой. – Но Адам просто обожает печенье, и я уверена, что Джесс тоже попробует на зубок. Да и вообще это мне по всем статьям подходит, поскольку это рецепт без орехов.
Узел в моем животе затягивается еще туже.
– Давай сначала посмотрим, понравятся ли тебе эти… Но у меня сегодня всего только штучка осталась – боюсь, они нам тоже слишком уж пришлись по вкусу, и все остальное подмели Том с Поппи. Хотя, конечно, если тебе понравится, я буду печь их регулярно. А наверняка и ты тоже.
Надеюсь, что причина, по которой у меня имеется только одно печенье, звучит правдоподобно. Не могу допустить, чтобы она съела больше и остались улики.
В перерывах между тем, как я обслуживаю редких клиентов, мы продолжаем пустопорожнюю болтовню. О своих дочках. О наших мужьях. Немного неловко говорить о Томе – я все еще слишком ошеломлена его признанием, – но стараюсь вести себя как можно более естественно. Не хочу давать Камилле повод хоть что-нибудь заподозрить – только не тогда, когда я настолько близка к цели. Когда она так тепло говорит об Адаме, сердце у меня начинает биться чаще, к горлу подкатывает твердый комок. Нервничаю, пытаясь заглянуть в будущее. Когда мы с Адамом впервые увидели друг друга, между нами проскочила искра, но это вовсе не значит, что он найдет утешение в моих объятиях, едва только его любимой жены не станет. А вдруг все мои усилия будут напрасны?
С другой стороны, если я проявлю терпение, то могу получить все, что хочу. Дело это по-любому небыстрое, но со временем все-таки откроет мне дорогу к цели. Это лучшее, на что можно надеяться в данной омерзительной ситуации.
В дополнение к латте наливаю Камилле стакан свежевыжатого апельсинового сока – большой, за счет заведения – и вновь присаживаюсь к ней. Мне нужно, чтобы ей понадобилось в туалет. Когда ее внимание отвлекает какой-то шум снаружи, незаметно подбираю поясную сумочку со стола и кладу ее на стул рядом с собой. Не хочу, чтобы она прихватила ее с собой в туалет, если туда пойдет.
Эта часть вне моего контроля. Если Камилла не оставит меня наедине со своей сумочкой, я не смогу достать из нее «Эпипен». Тогда, даже если она и отреагирует на орехи дома, а рядом никого не окажется, она просто сделает себе укол, и все обойдется.
– Джесс сегодня у твоей подруги, насколько я понимаю? – Мне нужно в этом убедиться – как бы ни хотелось мне убрать Камиллу с дороги, не хочу, чтобы мои действия подвергли опасности двухлетнего ребенка.
– Да, благодаря Констанс у меня сегодня появилось чуточку свободного времени. Пожалуй, немного поваляюсь с книжкой. Надо ее наконец добить, тем более что это мой выбор для книжного клуба. Некрасиво получится, если в собственном клубе я не смогу принять участие в обсуждении, согласна? Кстати, ты все еще не против, чтобы на следующей неделе мы собрались здесь, у тебя?
– Нисколько. Я, как всегда, буду здесь и всех вас обслужу. – В моем голосе слышится нотка горечи, что я быстро исправляю, добавив, что люблю слушать, как они говорят о книгах.
– Тебе надо присоединиться к нам, – весело говорит Камилла. – Должным образом, я имею в виду. Сама не знаю, почему раньше не предложила. Следующая книга после этой – «Убить пересмешника». Многие читали ее в школе, но с тех пор ни разу не перечитывали.
С трудом проглатываю растущий комок в горле. От названия книги у меня мурашки по коже. Нервы и моя нечистая совесть перемешиваются между собой. Все это время я всеми силами пыталась проникнуть в их тесный кружок, и вот теперь она сама приглашает меня – именно в тот день, когда я пытаюсь ее убить… Может, стоит дать задний ход – попытаться как-нибудь в другой раз? Хотя все эти самоуговоры почему-то не действуют.
– Хорошо, что напомнила, я, пожалуй, пойду. – Камилла вскакивает со стула, и я вижу, как ее взгляд мимолетно скользит по столу.
«Блин. Она ищет свою сумку».
– Пожалуй, заскочу в тубзик на дорожку, – решает она, направляясь в заднюю часть кафе.
Гос-по-ди. Это мой момент.
Теперь, когда до этого дошло дело, я вдруг испытываю странную неохоту продолжать.
«Ты делаешь это ради Поппи. Ради ее будущего», – напоминаю я себе.
В кафе всего два клиента – один сосредоточенно разрисовывает тарелку, другой смотрит в окно, наблюдая за улицей.
Нужно сделать это прямо сейчас.
Хватаю сумочку, расстегиваю молнию и подхватываю «Эпипен». Быстро встаю и захожу за прилавок, чтобы спрятать его. Но тут какой-то шумок слева заставляет меня вздрогнуть, и я неловко роняю шприц-ручку прямо на пол у своих ног.
«Бл…» Она вернулась.
Боковой стороной ступни заталкиваю пластмассовый цилиндрик вперед, под прилавок.
– Пожалуй, все-таки возьму еще и печеньице с шоколадной крошкой, Бет, – говорит Камилла.
Ноги дрожат, кружится голова – это было так близко… Что бы я сказала в свое оправдание, если б она застукала меня?
– Конечно, – отвечаю я; мой голос звучит так, будто меня душат.
– Ты в порядке?
– Что-то в горло попало, – говорю я, прикладывая пальцы к шее. – Хорошо: одно с шоколадной крошкой и одно особое овсяное с тянучкой.
Наблюдаю, как она подходит к столу, чтобы нацепить сумку на пояс, а затем незаметно подхватываю заготовленное печенье с тарелки под стойкой и кладу его в отдельный пакетик.
– Большое спасибо, Бет. Жду не дождусь, чтоб оценить. – Камилла одаривает меня своей безупречной улыбкой, после чего поворачивается к двери.
Желудок у меня закручивается узлом, когда я смотрю, как она уходит.
То, что произойдет дальше, уже не в моей власти. Но не исключено, что это последний раз, когда я вижу Камиллу Найт.
* * *
Перед самым закрытием кафе наклоняюсь, чтобы подобрать «Эпипен». Даже не знаю, что с ним делать. Выбросить? Оставить где-нибудь на виду и сказать, что она его просто забыла? Подхожу к столику, за которым мы сидели, и опускаюсь на четвереньки. Если б Камилла случайно выронила ручку,
