и неожиданно почувствовал, как облако под ним исчезло, и он полетел вниз. А внизу была вовсе не земная твердь, а свет. Белый ослепляющий свет. Нет!
Роланд открыл глаза и тут же прикрыл их ладонью, дневное солнце было нестерпимым. Он лежал на чистых простынях в большой просторной комнате. Створчатое окно было открыто настежь, принося с улицы радостный женский гомон, запах скошенной травы и нагретой солнцем земли. Роланд не чувствовал ни ломоты в теле, ни боли, ни смертельной усталости. Неужели он все-таки в лучшем мире?
Дверь тихонько скрипнула, в комнату вошла пожилая монашка с подносом, на котором стоял кувшин молока и большой ломоть хлеба.
— Пришла в себя, родная… Мы уж думали всё, забрали тебя Близнецы к себе, — запричитала она.
Что? Он все-таки жив? Значит, Лионза… Проклятье! Она не послушала его, опять пошла наперекор его воле во имя своих желаний! Ну зачем она так?!
— Кушай, девочка, набирайся сил… — приговаривали монашка, ставя еду на квадратный сундук возле кровати. Девочка? Она, что сумасшедшая? Роланд пощупал свое тело под одеялом и похолодел от ужаса. У него была большая и мягкая женская грудь и… ничего между ног! Совсем ничего! Что за шутки!
— Скажи, сестра… — сказал Роланд непривычно высоким голосом, — а тут есть зеркало?
— Сразу видно, ожила! Что за молодежь, только со смертного одра и уже прихорашиваться… Есть у меня маленькое. Вот, держи, красавица!
Роланд поднес зеркало к лицу и с ужасом увидел, что на него смотрит красивая юная девушка со светлыми волосами.
Роланд уронил зеркало на кровать и закричал так, что его услышал весь Шарцель:
— Лионза! Что ты наделала! Лиооонза!
— Ну что ты так… — ласково сказала монахиня, — сестра Лионза тоже тут. Она велела её позвать, когда ты в себя придешь.
— Да, приведи её сюда, сестра… Я… я… придушу её! Вот этими вот руками!
Роланд посмотрел на свои новые женские руки и заплакал. Монашка ласково погладила его по голове. И бывшая рыцарь почувствовала, как в ней нарастает доселе неведомое необузданное возбуждение.
Запретный танец
Они лежали, взявшись за руки, на остывающей после дневного зноя плоской крыше. И смотрели на небо, полное звездами. Никогда после за всю свою долгую жизнь Лионза не видела столько звезд, как в Луании. Она смотрела на них, а они смотрели в неё. Кожу приятно холодил легкий морской ветер. Воздух наполнен хрустальным звоном тысяч невидимых цикад. Лиорона тоже молчала, словно боясь разрушить волшебство момента. Они молчали вместе, думая каждая о чем-то своем. Хотя долгое время Лионза была уверена что у них с подругой даже мысли одни на двоих.
***
Дом Божественной Гармонии был храмом. Но в отличие от прочих храмов, здесь не служили какому-то конкретному божеству. Задача жриц, что принадлежали дому, состояла в том, чтобы поддерживать гармонию миров через священные танцы. Один день недели посвящался богу войны и разрушения Муругану, в тот день танцовщицы брали в руки ритуальные мечи урумы с гибким лезвием и изображали сражения. Другой день посвящался богине любви и плодородия, тогда девушки соблазнительно двигали бедрами и изображали великую оргию из любовного трактата. Для бога Солнца нужно было танцевать медленный и торжественный танец. Но Лионза больше всех любила день, посвященный богу ветра Вайю, покровителю путешественников и авантюристов. Его танец не подразумевал взаимодействия с кем-то ещё. В отличие от других танцев, там запрещены были заранее заученные движения. Каждый жест, шаг должен был идти от души. Потому многие танцовщицы терпеть его не могли. И ещё его нужно было танцевать с закрытыми глазами. Танцуя для Вайю, Лионза обнаженным телом улавливала невидимые потоки ветра и следовала за ними все дальше и дальше. Ей казалось, что она летит где-то выше облаков. Пока глаза закрыты, никто не видит их цвет. Пока глаза закрыты, она не видит всех этих завистниц и интриганок. Она свободна, она летит, где-то там далеко. Но любой танец однажды заканчивался. Лионза снова возвращалась в реальность, в которой её ненавидели за цвет глаз.
Лионза не знала своих родителей, всю свою сознательную жизнь она провела здесь, в Доме Божественной Гармонии. В Луании так было принято: если родители по какой-то причине хотели отказаться от младенца, его подбрасывали в тот или иной храм. Но когда жрицы в тот день обнаружили на своем пороге плачущий комочек, им понадобился долгий совет с участием самой верховной жрицы. Все дело в том, что у девочки были зеленые глаза. А В Луании этот цвет глаз считался признаком нечистой силы или проклятия. Зеленоглазая бестия. Вернее, бестия с львиными глазами. У луанийских горных львов глаза были изумрудно-зеленого цвета, как раз такие, как у Лионзы. И вот одна такая бестия плакала на пороге Дома Божественной Гармонии. Однако верховная жрица сказала, что большим нарушением гармонии будет убийство дитя. И если боги решили послать им такое испытание, значит им там виднее. Они должны найти способ уравновесить гармонию.
Девочку оставили при храме, дав имя «Льё-Ана-За», что означало «Львиноглазая». Но жить от этого легче не стало. Смех за спиной, оскорбления, острые камни в обуви были обыденными мелочами, без которых Лионза не представляла себе жизни. Впрочем, дисгармонию своего рождения на свет она в какой-то мере могла уравновесить тем, что прекрасно владела своим телом, ей любой танец давался легко, свободно, естественно. Но это, хоть и давало небольшое одобрение от старших жриц, рождало у остальных ещё и зависть. С другой стороны, явно вредить «Львиноглазой» тоже давно никто не решался. А то мало ли, может, она обладает силой ведьмы или оборотня. Наведет порчу, и что тогда?
Лионза со временем привыкла к одиночеству.
