Следующая змейка, кажется, взлетела еще ближе, так же озарив тьму ночи ярким белым цветком с вкраплениями красного и зеленого…
Ренки услышал, как народ повалил из трактира, устремив свои взоры на потрясающее, одновременно пугающее и завораживающее зрелище.
Очередная змейка вырвалась в небо, кажется, из-под самого забора. И Ренки даже присел, втянув голову в плечи, когда змейка взорвалась над самой крышей трактира, устремив вниз тысячи пылающих искорок. Готор, конечно, говорил, что это безопасно. Но смотрелось все это по-настоящему жутко.
Впрочем, быстро взяв себя в руки, Ренки мгновенно подскочил к испуганно пялящемуся в небо охраннику и долбанул его по затылку мешочком с песком. С другой стороны двора мелькнуло несколько теней, и в темном углу сарая раздался глухой звук удара, а потом к Ренки и возку метнулась пара теней.
Дроут и Гаарз подхватили приметный тюк и забросили его за ограду. А Ренки, тем временем установив на его место свернутый из плотной бумаги цилиндрик толщиной примерно в руку и длиной в локоть, выбил огонь и поджег торчащий из этого странного творения Готора запал. Он уже отбегал в сторону, когда, испустив сноп огня, очередная змейка устремилась вверх и взорвалась с жутким грохотом и завораживающей красотой.
Теперь пора было бежать к толпе и незаметно с ней смешаться. Когда Ренки сделал это, из-за забора, теперь уже с другой стороны постоялого двора, взлетела очередная змейка. А спустя какое-то время — еще одна.
Странное явление природы или (многие ученые склонялись к этой версии) проявление божественных сущностей прошло, как потом показало расследование, точно с севера на юг, оставив после себя семь выжженных отметин, одна из которых пришлась на телегу с грузом шелка, находящуюся на постоялом дворе. Впрочем, огонь удалось потушить достаточно быстро, так что, кроме самой телеги и лежащего на ней груза, ничего больше не пострадало.
Негласный обыск постоялого двора и находящихся в ту ночь в его пределах телег других постояльцев, который провели люди герцога Гиршаа, ничего не дал. Сгорел ли искомый тюк или был вознесен огненной змеей на небо, так и осталось невыясненным.
А постоялый двор спустя пару месяцев выкупили жрецы храма Небесного Верблюда и перестроили его в свое капище, на протяжении следующих двухсот лет пользовавшееся немалой популярностью среди паломников.
— Хм… И что там? — нетерпеливо спросил Ренки, глядя, как Готор со «специалистом по упаковке» раздирают уворованный тюк.
Позавчера, когда Гаарз и Дроут перекинули этот тюк через забор, на той стороне его подхватили Таагай и Киншаа, уволокли в присмотренный заранее овражек и сунули в выкопанную накануне яму. Завалили сверху землей, поставили на место аккуратно вырезанный дерн, потом накидали сверху прошлогодней листвы и каких-то веток.
Хотя и работали в темноте, но получилось вполне удачно. По крайней мере, рыскавшие в окрестностях «караванщики» тайник так и не обнаружили.
А дальше — полдня демонстративной ругани с хозяином постоялого двора насчет стоимости починки возка и скорости исполнения работы.
То ли сказалась врожденная жадность, то ли на гада произвело такое воздействие ночное происшествие, но цену за новое колесо он заломил настолько высокую, что Готор, забыв о необходимости лишь прикидываться прижимистым типом, начал торговался с ним искренне и от всей души, перемежая угрозы убийством с воззваниями к совести, богам, демонам и даже самому Небесному Верблюду.
Наконец, оба прощелыги сошлись в цене и со смесью ненависти и взаимоуважения на лицах хлопнули по рукам. И возок обрел столь необходимую ему четвертую «конечность», установленную буквально за несколько минут. Благо запас колес различного диаметра у хозяина постоялого двора был изрядный.
А друзья из банды тем временем сидели в «едальном зале» кабака и, как и все остальные посетители, бурно обсуждали ночное происшествие.
Научная беседа преимущественно состояла из терминов типа: «хлобысь», «шарах», «ваще-э-э», а также множества непечатных и непроизносимых в приличном обществе слов. Так что на этом фоне Ренки, сумевший вставить в разговор несколько упоминаний о необычных небесных явлениях из легенд и баллад и намного реже, чем все остальные, упоминавший в ругательствах несчастного Небесного Верблюда, смотрелся особенно выигрышно.
— Сударь, — обратился к Ренки вожак пострадавшего от странного явления каравана. — Судя по вашим речам, вы человек образованный. Так что же, по вашему мнению, это было?
— Вполне возможно, — приняв важный и ученый (как ему казалось) вид, Ренки поспешил блеснуть начитанностью и эрудицией, — это был случай так называемого звездопадения… Подобное неоднократно описывались в трактатах различных ученых как древности, так и наших дней. Доказательством этому может быть то, что случилось данное событие ночью, а все зафиксированные случаи звездопадения происходили именно в это время суток.
— Однако ж, сударь, — возразил вожак. — Мне явственно виделось, что эти… штуки взлетали с земли и только потом разрывались в небе!
— Оптический обман зрения, — категорично заявил Ренки, важно воздевая палец к небесам. — Вы когда-нибудь видели, что при определенной скорости кажется, будто колеса быстро едущей кареты начинают крутиться в обратную сторону? Тот же самый эффект! Нам лишь казалось, что мы видим, как что-то взлетает с земли, в то время как оно на нее падало!
— Однако ж, сударь, — опять не согласился вожак. — Мы ведь осматривали то место. Там нет ничего, кроме выжженных пятачков. Что же тогда такое там падало?
— Э-э-э, вполне вероятно, — немного подумав, выкрутился из ситуации Ренки, — что это имело не земные, а эфирные свойства материи, а следовательно, не могло ощущаться нашими грубыми органами чувств. Мы лишь видели побочные эффекты прохождения эфирных тел сквозь твердь небесную и земную.
— Ну-у-у, — как-то недоверчиво протянул вожак, явно уже жалеющий, что вообще завел разговор с этим типом. — Может, и так…
— Это все загадки бытия, которые нам пока не дано постичь! — продолжал заливаться Ренки, вдохновленный прикованными к нему взглядами окружающих. — Вообще звездопадение, как считают многие ученые люди, есть явление не столько природное, сколько относящееся к сфере высшего бытия. Говоря иначе, божественного порядка. А значит, нам не дано постичь его сути. Мы можем лишь размышлять об изменениях в ткани бытия и пытаться угадать
