прочих странах... Ладно, тогда переберемся в Азайю, в ту ее часть, что зовется Сайберном.
На лице девушки мелькнуло удивление. Расправив на коленях подол белой туники, она промолвила:
- Ты, почтенный, рассказывал мне об Азайе и всех ее частях, и я помню, что Азайя - это все земли от реки Днапр на восток, до океанских берегов. Азайя состоит из пяти огромных территорий, называемых Россайнелом, Сайберном, Китаной, Хннгом и Бихарой, и Сайберн - самая большая его часть. Еще я прочитала «Размышления у догоревшей свечи» Цора Себра, который пишет о странах, народах и их обычаях. Я даже помню, как ты сказал, что у Цора есть сын Кутум, тоже великий знаток чужих земель, и этот Кутум Себр скоро закончит новую книгу, более подробную, чем у его отца. Кстати, обе Эйпонны и Лизир мы тоже изучали, и остался у нас только Дальний материк.
Сказав это, Айчени уставилась на своего учителя, и в ее глазах Дженнак разглядел уже не смешинку, а подозрение: не заглянул ли ты, Баратцу-Им, на дно кувшина? Ноздри девушки затрепетали - кажется, она пыталась выяснить, не исходят ли от наставника винные запахи.
- Это похвально, что ты усвоила мои уроки, - сказал Дженнак. - Это греет мне душу, ибо те юные бездельники, которых я обучаю в Храме, до сих пор не могут отличить Ханай от Хайана и полагают, что страна Нефати находится на берегу Бескрайних Вод. Воистину, они - черепашьи яйца, а ты - дочь кецаля!
- Конечно, я дочь кецаля, ведь мой родитель - сагамор! - хихикнув, согласилась Айчени. - А вот ты сегодня похож на попугая. Где твоя память и острый разум, мой учитель? Где твои соколиные перья?
Дженнак добродушно улыбнулся ей в ответ. Айчени намекала на одиссарскую пословицу о том, что не сумевший раздобыть соколиное перо рядится в перья попугая. Он любовался этой девушкой - ее лицо было таким живым, таким изменчивым, словно море при разной погоде! Удивление, ирония, любопытство, властная уверенность в себе, но ни следа гордыни или неприязни... Чолла давно бы выкинула вон недоумка-учи- теля...
- Ты смотришь так странно... - вдруг произнесла Айчени. - Так, будто видишь меня в первый раз.
- Не в первый, - ответил Дженнак, и это было правдой. - Но вернемся к нашему уроку, госпожа, вернемся все же к Риканне и Лизиру. Думаю, я мог бы рассказать тебе о том, как были открыты эти земли. О плавании в другую половину мира, которое свершилось три столетия назад.
- Но об этом я читала еще в детстве... в детстве и потом, когда у меня прибавилось ума... - Взгляд Айчени стал мечтательным и задумчивым. - Я читала «Историю завоевания Риканны» и другие книги о Первом походе пресветлого Дженнака и тидама О’Каймора, о том, как они достигли Иберы, и высадились там, и заключили союз с рыжебородыми людьми, и...
- Читала, но помнишь плохо, - прервал ее Дженнак. - В «Истории» сказано: корабли достигли сначала Лизира, и лишь потом иберийских земель. И говорится в этой книге, что первыми людьми, которых увидел тар Дженнак, были не иберы, а темнокожие дикари, напавшие на его воинов. Это случилось в тот день, когда Дженнак повел отряд к их стойбищу, и шел он без щита, ибо в руках у него была вампа мира. Идти пришлось ущельем, и там дикари атаковали одиссарских воинов, но те перебили нападавших и, придя в ярость, хотели сжечь селение темнокожих. Но тар Дженнак запретил, сказав: не меч мы сюда принесли, но мир. И отряд вернулся на берег, прихватив с собой нефатского купца Та-Кема, что торговал в селении дикарей. Они вернулись к океану, в лагерь, разбитый у бухты, где стояли их драммары... - Закрыв глаза, Дженнак стал перечислять: - «Тофал» и «Сирим» с синими парусами, «Арсолана» с золотыми, «Одиссар» с пурпурными и «Кейтаб», чьи паруса были оттенка бирюзы... Они стояли там точно пять птиц, прилетевших из-за моря, и покачивались на волнах...
Айчени слушала как зачарованная.
- Хочешь знать, что было дальше? - спросил Дженнак.
- Да... Да! Рассказывай, отец мой!
- Ты, конечно, знаешь, что кроме Дженнака был на кораблях еще один светлорожденный... была девушка, дочь Че Чанта-
ра...
- Чолла! Из нашего рода! — Айчени гордо вскинула голову. - Чолла, повелительница Иберы!
- Да, Чолла... А теперь я скажу тебе то, о чем не написано в книгах. Но прежде спрошу: разве не было у Че Чантара сыновей?.. Были! Почему же в этот опасный поход он отправил дочь, а не сына?.. Как ты думаешь?
- Возможно, ей так захотелось, наставник, и она упросила отца... знаю, есть властные женщины, мечтающие править без супруга... В Эйпонне для Чоллы не нашлось владения, а Иберу она взяла сама.
- Да, она была властной и хотела править, но это лишь половина правды, - произнес Дженнак. - Вот другая половина: Очаги Арсолана и Одисса хотели видеть ее женой Дженнака. Чантар и Джеданна, их родители, решили, что тяготы, перенесенные вместе, сблизят молодых.
- Но ведь этого не произошло... - прошептала Айчени, широко распахнув глаза.
- Не произошло, - эхом повторил Дженнак и, сделав паузу продолжил: - Рядом с местом, где стояли корабли, была другая бухта, удивительней которой мореходам не встречалось. В нее приплывали огромные морские змеи... приплывали, чтобы выброситься на скалистый берег навстречу гибели.
- Почему?
- Этого никто не знает даже сейчас. Возможно, они состарились, потеряли силу и не захотели больше жить... Но не о змеях будет мой рассказ, а о людях, о Чолле и Дженнаке. О том, что дочь сагамора пожелала добраться до бухты и взглянуть на мертвых тварей, и пошла туда без воинов и слуг, с одним только таром Дженнаком. Правда, и опасности для них не было - те места совершенно безлюдны...
Айчени, стиснув кулачки, впилась в Дженнака взглядом. Ее лицо посуровело.
- Откуда ты об этом знаешь, Баратцу-Им? Кто рассказал тебе о вещах, которых нет ни в арсоланских, ни в одиссрских книгах? Или есть какой-то древний свиток, где говорится о минувшем и где написано такое, что неизвестно никому? В любом случае, будь осторожен, наставник! Тайны светлорожденных не для простых людей!
- Нас здесь только двое, ты и я, - молвил Дженнак, изменяя обличье. Морщины на его лице разгладились, исчезли мешки под глазами, кожа обрела прежнюю упругость, губы - яркость; шея уже не казалась стволом старого дерева, а руки - его узловатыми корнями.
- Кто... кто ты? - пробормотала потрясенная Айчени, сжавшись на своей циновке.
