он нас за колдунов? Или, хуже того, сочтет, что мы не умельцы, добывающие знания, а просто мошенники?
- Тебе решать, учитель, - откликнулся Ярема, а Дженнак, снова окинув взглядом подземелье, произнес:
- В Арсолане есть пословица: спев Утреннее Песнопение, не откажешься от Дневного... Какие еще чудеса ты припас, отец мой?
Старик поманил его к выходу. На пороге Менгич обернулся и, убедившись, что гость следует за ним, бросил помощникам:
- Ждите здесь, мы отлучимся ненадолго. Ты, Нево, потом проводишь ло Джакарру к Фалтафу, Праде, Славу Градичу и остальным. Лорд должен все увидеть.
Они миновали узкий коридорчик, Менгич отворил дверь небольшой комнаты, включил свет и показал Дженнаку на кресло. Затем принялся копаться в ящике массивного стола, сопровождая это воркотней:
- Садись, мой господин, садись. Тут я обычно размышляю... Размышления, сам понимаешь, требуют покоя и тишины... Прежде я ходил в лес, там тоже неплохо думается, но в мои годы, особенно зимой, долго в лесу не погуляешь... Ну, вот оно! Вот наше чудо! Помнишь, я сказал, что мы получили подсказку? Она перед тобой!
Дженнак, потрясенный, прикрыл на мгновение глаза, потом открыл их, но чудо не исчезло. В ладонях Менгича лежала яшмовая сфера, похожая на майясский гадательный шар - точь в точь такая, какую подарил ему когда-то на берегу Бескрайних Вод рениг Кро’Таха. Тот шар раскрылся в Цолане, в святилище Вещих Камней, явив последнюю Святую Книгу, но были и другие сферы, шесть таинственных предметов, показанных Дженнаку Че Чантаром - давно, почти что триста лет назад! Сфера старого умельца была их точной копией.
Но что в ней таилось? Что?..
Привычное усилие, и, преодолев тьму Чак Мооль, Дженнак очутился в прошлом. Там был богато обставленный хоган, устланный циновками и коврами, с серебряными подсвечниками в форме разинувших пасти кайманов, и с низким столиком - а на столе виднелся ларец с завернутыми в шелк шарами. Он следил, как длинные гибкие пальцы Че Чантара снимают шелковую ткань, и слышал его негромкий голос:
- Добыча полутора веков... Этот - дар племени котоама и получен сто сорок восемь лет назад; этот - дар старейшин хедина- зи, и ему минуло сто двадцать шесть; этот - от вождей тономов, ему без малого столетие...
Потом Чантар вытянул руку над одним их шаров, что-то ярко вспыхнуло, и над столом возник земной сфероид - многоцветный, огромный, шести локтей в поперечнике, и невесомый, как дыхание призрака...
Прошлое неторопливо разворачивалось в памяти Дженнака. Он снова видел эту запись, видел, как проплывают восточные берега Эйпонны, четкие и будто бы прорисованные уверенной рукой; за ними раскинулась ширь Бескрайних Вод, появились очертания Бритайи, Земли Дракона, Иберы и Лизира - края двух материков, разделенных Длинным морем. Нижний Лизир, был довольно велик и тянулся за экватор к югу, а верхний, Риканна и Азайя, выглядел таким громадным, что у Дженнака, как прежде, перехватило дыхание. Но лежавший на востоке океан оказался еще больше - в его просторах возникали острова, то крохотные, то огромные, не меньше Бритайи; потом из голубой дали выплыли берег Шочи-ту-ах-чилат и Перешеек, соединявший две Эйпонны. Тогда он спросил:
- Что это, старший родич?
И услыхал в ответ:
- Наш мир, запечатленный в этом шаре.
А затем Чантар раскрыл вторую сферу...
Тревожный голос Леха Менгича пробился к нему, смыв воспоминания.
- Лорд Джакарра! Ты меня слышишь? Что с тобой, мой господин?
- Ничего, - ответил Дженнак. - Ничего страшного. Я был безгласен от удивления. Мне уже встречались такие сферы.
- Где? Когда? - Старик покраснел от волнения.
- Об этом умолчу - тайна не моя. - Дженнак осторожно коснулся яшмового шара. - Что в нем? Ты знаешь, как его раскрыть?
Вздохнув с разочарованием, старый умелец провел над сферой ладонью, и в воздухе возникло изображение. Базальтовый обломок, тяжелый, темный и ребристый, будто бы мгновенье назад выломанный из твердой плоти задремавшего вулкана... Дженнак узнал его сразу: то была вторая запись, раскрытая Че Чантаром.
Как и прежде, картина начала быстро меняться: поверхность камня приблизилась, выступы и впадины превратились в гигантские горы и ущелья, потом одна из этих скал наплыла, в свою очередь сделавшись переплетением глубоких каньонов, трещин и выпуклых ребер, и вдруг распалась, представ в образе серого тумана, лихорадочно дрожавшего и как бы распираемого внутренней силой. Туман, однако, не был однороден; в этой серой мгле чудились сгущения, подобные зыбким шарам, окруженным трепещущей оболочкой и занимавшим узлы многослойного невода или множества паутин, развешанный слой за слоем и отличавшихся удивительным постоянством в форме ячеек. Сгущения увеличивались, расплывались облаками, но и в них все еще можно было угадать что-то плотное, какую-то регулярную структуру из вращающихся веретен или стремительных вихрей, спрессованных и сжатых подобно зернам, набитым в мешок.
Будто в забытьи, Дженнак повторил произнесенные в прошлом слова:
- Камень, сотканный из мглы и вихрей...
- Именно так, - согласился Менгич. - Мы видим внутреннюю структуру материи под большим - просто огромным! - увеличением. Это стало хорошей подсказкой для нас, ло Джа- карра. Мы полагаем, что сгущения - это тяжелые ядра, источник положительных частиц, а вокруг них вращаются вихри из легких отрицательных. Эта конструкция неимоверно прочна, ее скрепляют эммелитовые силы.
- Как попал к тебе этот шар? - спросил Дженнак.
- Я получил его давно, когда был немногим старше Вука и Яремы... - Взгляд старика затуманился. - Эммелитовый
Двор еще строили, и стройка была тайной, но он меня нашел, этот человек из Арсоланы... Принес мне сферу и молвил: это для тебя, Лех Менгич. Потоме добавил, что сферу нужно открывать средоточием мысли. Это все, мой господин.
- И что ты думаешь? Не о явленной нам картине, а о природе шара?
Менгич пожал плечами, снова провел над сферой ладонью, и изображение исчезло.
- Что я должен думать, лорд Джакарра? Ты ведь слышал, что сказали наши юноши: мы достигнем других планет и звезд... Но если существуют населенные планеты, кто-то мог добраться до Земли... те же шестеро богов со своими Святыми Книгами и остальным добром... Почему бы и нет?
- Почему бы и нет... - эхом повторил Дженнак. - И правда, отец мой: эти записи — не из нашего мира. Их принесли к нам, и теперь они ходят среди людей, передаются из рук в руки, служат украшением или подарком, но только мудрым открыто их назначение... Тот, у кого я когда-то их видел, тоже мудрец, и он сказал: вот божественное завещание, столь же ценное, как Чи- лам Баль. И еще сказал: не пришло для
