чтобы спать в тесноте душной палатки. Было уже поздно – с захода
солнца прошло несколько часов, но с поля боя они вернулись не так давно.
Разговор быстро затухал. Черно-белая бродячая собака, Макула, прирученная
контубернием, уже спала, ее лапы подергивались во сне.
«День был незабываемым», — подумал Пизон, наслаждаясь неясным
чувством, которое пришло после того, как он выпил много вина. Победа над
германцами была воодушевляющей, а возведение тропея перед Германиком
было неожиданным дополнением. Повышение Тулла и их собственный
переход в первую центурию, казалось, доказывали, что Фортуна был в самом
лучшем настроении.
Опасаясь, что их павшие товарищи привлекут внимание местных
племен, легионеры потребовали, чтобы все тела были сожжены. Тулл
согласился. Привезенные из лагеря топоры позволили свалить деревья. Запах
горящей плоти от костров был ужасен, но Тулл позаботился о том, чтобы
вино было под рукой. Гордясь своей с трудом добытой победой, скорбя о
павших и опьяненные вином, разгулявшиеся легионеры пробыли на поле боя
еще несколько часов после захода солнца.
Метилий нарушил сонное молчание. — Это был подходящий способ
отправить их восвояси, а? Бассий бы одобрил.
— Лучше сгореть, чем быть выкопанным дикарями, это точно, —
согласился Пизон, но он размышлял о Вителлии. После битвы на Длинных
Мостах в прошлом году они похоронили его в уединенном месте, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы спасти его могилу от обнаружения.
— Мы не могли сжечь Теллия, — пробормотал Метилий, поняв о чем
думает Пизона. — Помнишь, была осень, и каждый день шел дождь. Даже
если бы мы разожгли костер, дым привлек бы каждого воина на многие мили
вокруг.
Пизон вздохнул. Альтернативы не было, но все равно было больно от
того, что тело Вителлия похоронили за много миль отовсюду. «Хорошие
солдаты вроде него не должны умирать», — подумал Пизон. Горечь
разлилась по его венам при мысли о таком человеке, как Туберон, который, казалось, собирался плыть по жизни, ни разу не познав вреда. Высокомерный
и равнодушный, он не нравился всем солдатам легиона. Что еще хуже, его
161
глупость однажды чуть не убила Тулла и двадцать человек. Почему Туберон
не мог умереть? Пизон задумался.
Внезапный дьявольский порыв овладел им. Если бы он каким-то
образом избавился от легата, Тулл – до тех пор, пока он не узнал бы, что это
сделал Пизон – был бы доволен. Это не вернет Вителлия, но вызовет улыбку
у его тени. Первой идеей Пизона было подрезать большую часть подпруги
седла легата, но это было слишком рискованно. Даже если бы Туберон был
только ранен, он пожалел бы усилий, чтобы найти виновного, и наказание
было бы суровым. Что-то унизительное сработало бы лучше, с сожалением
решил Пизон. Что-нибудь унизительное.
Ничего путного не приходило в голову, одурманенную от выпивки, как
бы он ни старался. Рядом с ним храпел Метилий, и Пизона вскоре одолела
сонливость. Он уже почти заснул, когда неприятный запах вернул его к
реальности. Поняв, что собака Макула пустила ветры, Пизон скривился и
перевернулся. Мгновением позже его лицо расплылось в широкой улыбке.
Он знал, как добраться до Туберона.
— Что ты хочешь сделать? — недоверчиво прошипел Метилий.
Заметив, что Тулл услышал, Пизон проигнорировал своего друга. Было
раннее утро, и Первая, Третья и Пятая центурии направлялись к Висургис за
водой для всей когорты. После битвы в реке осталось огромное количество
убитых германцев, поэтому Тулл вел их вверх по течению. — В конце концов
мы выйдем к пресной воде, — заявил он.
Пизон подождал, пока они найдут подходящее незагрязненное место, прежде чем снова заговорить с Метилием. — Туберону нужно преподать
урок, — сказал он, когда они наполнили первый из множества мехов водой.
Метилий бросил на него покорный взгляд. — Как и с большинством
ему подобных этого никогда не произойдет. С таким же успехом ты можешь
попытаться убрать солнце с неба. Они делают то, что хотят, Пизон, а мы
делаем то, что нам говорят. Так было, и так будет всегда.
— Это сработает, — сказал Пизон, ухмыляясь.
Метилий закатил глаза. — Только не говори мне, что ты уже что-то
сделал…
— Боги! Я не дурак. — Пизон проверил, чтобы никого не было рядом, прежде чем прошептать— Макула подала мне идею. — Улыбаясь
растерянному взгляду Метилия, Пизон что-то пробормотал ему на ухо.
— Ты сошел с ума? — На них посмотрели, и Метилий понизил
