Еще около часа понадобилось, чтоб достигнуть устья; им встретилось множество препятствий, и порой Сензи думал, что они так и не дойдут. Но когда рев бушующей воды стал таким громким, что невозможно было разговаривать без крика, они обогнули мыс, и река предстала перед ними во всем своем неистовом великолепии. Слева в скальной стене открылся пролом, сквозь который и вырывалась вода, подобно стае диких зверей, в паническом бегстве бросающихся на гряды камней и прибрежные отмели, а навстречу ей вздымались волны прилива. Ревущие белые буруны увенчивали волны Змеи, и лунный свет дробился миллионами искр на ее яростно вспененной поверхности. Рой мельчайших капель густым облаком висел над водой, и туманные вихри ходили внутри него, как духи, призраки, которые едва нарождались из воды, как ветер беспощадно развеивал их.
Сензи прижимался к стене утесов, ослепленный рассеянной влагой. Трудно было что-то увидеть, трудно сориентироваться, где они находились и где им надо оказаться. Он попытался Творить, но его Действие полностью зависело от поля зрения - а здесь оно сузилось до невозможности.
- Сюда! - Возглас Тарранта прозвучал неожиданно отчетливо, но, разумеется, посвященный Усилил свой голос.
Сензи попытался отозваться, но его лошадь шарахнулась от невиданного доселе зрелища, и он вынужден был укротить ее, прежде чем посмотрел, куда показывает Охотник. Еще он заметил, как Дэмьен одной рукой придерживает лошадь Сиани - та, обезумев от страха, готова была нестись стрелой, и давно бы так и сделала, если б ее не держали.
- Сюда, - повторил Охотник, указывая на скальную стену.
В первый момент ничего не было видно. Потом - по воле случая или по воле Тарранта - стена тумана перед ними разошлась. Теперь можно было разглядеть брешь в стене утесов, через которую вырвавшаяся на волю река невысоким, но яростно грохочущим водопадом низвергалась в Змею. Стало видно еще, что уровень воды в реке когда-то был выше - или это был след дождливого сезона - и в стене вдоль течения выточен эрозией узкий уступ. В десяти ярдах над потоком, в полумиле пути от них. Все равно что на другой планете.
- Как насчет того, чтоб расступились воды? - прокричал Тарранту Дэмьен - это, видимо, было шуткой на религиозные темы, потому что Охотник скупо усмехнулся.
"Назад пути нет, - мрачно размышлял Сензи. - А вперед ведет только этот путь".
Как бы в ответ на его мысли Дэмьен соскользнул со спины своей лошади и потоптался на галечной насыпи. Некоторое время повозившись среди тюков, он отвязал один и взвалил его себе на плечи. И посмотрел на своих спутников. Его лицо выражало мрачную решимость, и Сензи понял, что так или иначе, с лошадью или без нее, священник поднимется на уступ. Пойдут ли они за ним? Сензи посмотрел на Сиани, и сердце его сжалось, когда он увидел ее глаза и прочел, что в них было. Это была не храбрость, даже не твердость - ей просто уже нечего было терять.
Остальные тоже спешились. У Тарранта были с собой личные вещи, но кроме этого его лошадь везла часть лагерного снаряжения отряда; Дэмьен просмотрел узлы, выбрал наиболее нужные и молча забросил их на спину. Лошадь Сиани, почувствовав, что ее освободили от груза, встала было на дыбы, но резкое слово Тарранта прорезало рев реки, и, вздрогнув, та покорно подчинилась.
Ведя лошадей в поводу, они осторожно двинулись вперед, ничего не видя в сплошных брызгах, ощупью отыскивая тропу. Рев воды был подобен грому, в ее оглушающей какофонии невозможно было говорить и почти невозможно думать. Но Сензи пытался ступать твердо. Сиани однажды споткнулась, но он быстро подхватил ее под руку, поддержав сзади, пока она искала, куда поставить ногу. Его поразило, что лошади еще тащились за ними, хотя и выглядели совершенно ошалевшими. Наверное, Таррант помог этому; но, видят боги, они сейчас от кого угодно приняли бы помощь.
Вот наконец и подножие каменной стены; ближе подойти, не рискуя угодить в воду, было нельзя. Сензи видел, что Дэмьен показывает вверх, но не мог разглядеть, что священник там высмотрел. Он последовал за ним вслепую. Карабкаясь вверх по склону, скользкому от воды и водорослей, он пытался отыскать безопасную тропу для лошади там, где едва мог найти опору для себя самого. Он чувствовал, что животных охватывает паника, и страх их настолько велик, что уже волнует Фэа; облако лошадиного испуга вырастало перед ним, засасывало его, едва он пытался двинуться вперед, гонимый острым животным ужасом, раздирающим его собственную плоть. Он споткнулся, почувствовав, что нетвердые ноги больше не служат ему. В отчаянии он попытался Творить - под ним была твердая земля, следовательно, земное Фэа должно было быть доступно - и сумел провести Изгнание; этого хватило, чтобы ужас немного отступил, но никак не хватало, чтоб вызволить остальных. "Паршиво..." Стиснув зубы, он противостоял волнам страха, что поднимались внутри него, - его собственный, лошадиный, боги одни ведают, чей еще, - он бросил всю свою волю в Действие, всю до последней капли власть, которую вообще мог явить. И гнетущее облако ужаса заколыхалось, поредело и рассеялось наконец в тумане.
Он распрямился в изнеможении. И как-то сумел дойти сам и затащить насмерть перепуганную лошадь на самый верх склона, к узкому уступу в скале, что нависала над Ахероном. Дэмьен подхватил его за руку и подтянул - разве этот человек мог хоть чего-то испугаться? - и вот уже туман остался позади, грохот стал глуше, превратился в простое ворчание, и под ногами опять была ровная прочная дорога. Он протянул руку к уздечке своей лошади и внезапно перегнулся пополам, и его мучительно вырвало.
Когда он выпрямился, то увидел, что и остальные его товарищи уже наверху. Тоже вымокшие, такие же измученные, но наверх поднялись все. Даже лошади. Дэмьен навьючивал свой тюк на спину своего скакуна. Сензи слабо, благодарно улыбнулся ему. Они прошли. Худший участок пути уже позади. По крайней мере, худший из всего, что было раньше.
Тарранту понадобилось еще несколько минут, чтоб выгнать последний страх из животных. Может быть, он поставил своеобразные шоры, заслоняя их сознание от опасностей пути, а может, просто подавил их эмоции, но Сиани, казалось, была благодарна за передышку, как и Сензи. Женщина отжимала воду из своих волос, пытаясь не смотреть вниз. Там, несколькими ярдами ниже их ног, стеклянная гладь воды уже начинала пениться, предчувствуя скорое падение.
Взгляд Сензи скользнул над кипением водопада, дальше, к Змее. Но видел он только облака - белые, серебряные, они поднимались, как испарения, над поверхностью воды. И какие-то неуловимые блики вспыхивали и гасли в черном небе, дрожали, переливались и таяли, как призрачные искры в морской пузырящейся пене. Завеса. Так близко?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
