невысокого дома, и её проснувшиеся обитатели глядели на них с изумлением. Маг смотрел на небо – туда, где мерцал багровый Ургул, звезда Некромантов.
- Эйат Ургул, - прошептал он, поднимая раненую руку. Кровь уже не текла, сквозь прореху в рукаве Фрисс видел, как сходятся края раны и тут же слипаются намертво.
- Дрянной ца’ан считает, что это забавно, - скрипнул зубами Некромант. – Совсем потерял осторожность… а может, думал, что ты вконец заморочен.
- Куда Вайнег забрал стражу?! – Фрисс сердито смотрел на небо. – Надо выловить эту тварь, пока она кого-нибудь не сожрала…
- Атарганаск уже сгинул, - покачал головой маг. – Я не чую его в городе. Удрал – и это печально.
Он с сожалением поглядел на разорванный рукав. Рана уже закрылась, Нецис пощупал её и кивнул.
- Хорошо, что это случилось ночью. Плохо, что мороком зацепило и меня. Весь праздник теперь насмарку. Терпеть не могу ца’анов…
…Четверо воинов разом опустили копья и тут же взметнули их, и золотистый свет прокатился по древкам. Острия с хрустом вошли в пустые глазницы, и костяной паук, объятый жёлтым пламенем, рассыпался на части. Жители радостно завопили, йиннэн захлопали крыльями и полезли на помост. Воины поклонились и тут же скрылись за спиной менна в золочёной броне. Менн привстал на хвосте, как бы озирая помост торжествующим взглядом.
«Битва Хелана и Далэга», представление, которое показывали на Праздник Крыс со времён властителя Гвайны, подошло к концу. Далэг был повержен, и его воины сейчас старательно притворялись мёртвыми – кроме нежити, уничтоженной взаправду. Фрисс радостно завопил вместе со всеми, но тут же оглянулся – куда пропал Нецис? Ему, наверное, неприятно смотреть, как уничтожают големов, которых он создал…
- Фрисс, съешь меланчин, - Некромант подошёл неслышно. – Вот тебе к нему лепёшка. Вкусно, но смотри – внутри целая ягода камти, можно рот обжечь.
- Спасибо, - кивнул Речник. – А ты что же, не смотрел представление?
- Смотрел, конечно, - взгляд Нециса был непроницаем. – Хелан победил и развеял тьму над нашим многострадальным миром… Когда-нибудь я расскажу в Нэйне, как поднимал нежить по личной просьбе наместника Айятуны. И никто не поверит…
…Призрачные фонарики – высушенные шкурки канзис с приклеенными к ним магическими огоньками – медленно плыли над рекой, покорные ветру, и таяли в вышине, превращаясь в звёзды. Над северной окраиной полыхал небосвод – крылатая стража играла в мяч под облаками, перебрасываясь огненным шаром, и драконы выдыхали огонь, стремясь поразить его, а маги на летучих мышах гнали шар дальше по небу, прочь от драконьих пастей. Где-то в той стороне сгинул Нецис, прихватив с собой Гелина, превращённого в нетопыря. Маг после пары чашек ицина стал благодушен и мечтателен, и Фрисс не удивился бы, увидев его играющим в мяч с драконами.
- Фррисс! – Алсаг, уставший от маскировки, распустил веер на хвосте и говорил во весь голос. – Ты отпустил фонаррик? Чего ты пожелал?
- Мира для Реки, - устало откликнулся Речник. От Алсага пахло выпивкой – кто-то угостил кота ицином, когда Фрисс отвернулся.
Кипящей вокруг толпе не было дела до говорящих котов – в ней мелькали и более странные существа. Возможно, Фриссу померещилось, и на том краю площади, выстроившись в кружок, танцевали вовсе не скелеты, а в кружке, воздев руки, напевало что-то заунывное вовсе не умертвие… но Речник уже не удивлялся никому. Он огляделся – никто не замечал его… внизу, под базальтовыми плитами набережной, плескалась чёрная вода, отражая городские огни. Вода и вода, до самого горизонта… другой берег таял во тьме. Здесь, в Айятуне, Река Симту разлилась широко, и даже летняя засуха ненамного её уменьшила.
- Последи за бронёй, Алсаг, - попросил Фрисс, выбираясь из доспехов. Чёрные волны поглотили его с головой, вода была тёплая от поверхности до дна, и потоки подхватили Речника и понесли его. Что-то жёсткое хлестнуло его по ноге, Речной Дракон скользнул мимо, заглянув чужеземцу в глаза. Фрисс усмехнулся и ухватил водяного змея за шипы на загривке. Вода вокруг вспенилась, упруго ударила в грудь. Речник летел, рассекая потоки, и на душе у него было легко.
«Отрази меня, Река Симту, - подумал он, прежде чем нырнуть к песчаному дну. – Передай от меня привет…»
Часть 6. Главы 22-26. Опасные дороги, ненадёжные убежища
Глава 22. Мертагул
Солнце палило нещадно. Даже костяные борта тхэйги, холодные от струящейся под ними Квайи, заметно нагрелись, а серые перепонки крыльев стали такими горячими, что Кесса окружила их водяным туманом – а ну как вспыхнут?!
Снизу тысячами маленьких солнц желтели цветы Золотой Чаши, пламенели свечи-соцветия Орлиса, тянулись к облакам толстые стебли Униви, пряный запах источали тёмно-зелёные заросли Усатки. Среди травяных дебрей дымились костры кочевников и сборщиков пряностей, Кесса видела пёстрые пятна шатров и яркие панцири пасущихся Двухвосток, и чем дальше, тем их становилось больше. Над степью перекликались крылатые кошки, топотали и ревели бесчисленные стада, грохотали сигнальные барабаны. Вся равнина как будто шевелилась, всё живое тянулось к востоку.
- Куда это они? – удивлялась вполголоса Речница, выглядывая из-под полога. Навес, растянутый на костяных подпорках, повис неровно, трепыхался и хлопал на ветру, но в одиночку Кесса не могла поставить его правильно. От спутника же её проку никакого не было.
- Аррах! Всюду знорки, куда ни глянь, - фиолетовый комок пуха плюнул огнём и из тени полога перебрался на шип, выступающий из борта, на самый солнцепёк. Речница осторожно высунула руку и быстро втянула обратно – ей померещилось, что ещё немного – и на коже вздуются пузыри.
«Свирепое солнце Кецани! Небесный огонь, не знающий пощады…» - Кесса поёжилась и с тоской окинула взглядом степь. Может, попадётся на глаза овраг с родником или какой-нибудь ручей…
Странный запах долетел до Речницы, резкий, обжигающий и очень знакомый. Она вздрогнула, приглядываясь к травяному лесу, и увидела куст мерфины. Он был не один – десятки кустов выстроились рядами, потеснив Высокую Траву. Жгучие облака испарений висели в воздухе. Кесса вцепилась в медальон, прикрыв глаза от нахлынувших воспоминаний. Нэйн! Страна Некромантов, поросшая и пропахшая мерфиной, благовонные масла, въевшиеся в кожу, легионы мертвецов, чьё зловоние мерфина должна была забить… Речница даже огляделась – не мелькнут ли внизу костяные панцири големов, пожелтевшие
