этого постановления Политбюро ЦК ВКП(б) нарком Ежов становился полновластным руководителем военной разведки РККА.
Если в армейских рядах чистка проходила менее заметно – просто внезапно исчезали люди и кабинеты становились пустыми, то в Разведуправлении это осуществлялось на закрытых партийных собраниях. Как правило, секретарь парткома управления Г.Л. Туманян зачитывал список арестованных НКВД коммунистов – сотрудников военной разведки и предлагал осудить их враждебные действия и исключить из партии. Голосовали все, как обычно единогласно.
В эти годы были уничтожены все руководители военной разведки, до начальников отделов включительно. Среди них один армейский комиссар 2‐го ранга, два комкора, четыре корпусных комиссара, три комдива и два дивизионных комиссара, 12 комбригов и бригадных комиссаров, 15 полковников и полковых комиссаров. Это были разведчики с большим опытом и знанием разведывательной работы, многие годы служившие в Разведупре. И эти далеко не все, погибшие в эпоху большого террора. В Энциклопедии МО РФ приводятся цифры, свидетельствующие о том, что в период с 1936 по 1940 год были репрессированы 863 кадровых разведчика[335]. И вряд ли это окончательный мартиролог всех погибших руководителей разведки и нелегалов.
С начала 1938 года в Разведупре на смену арестованным специалистам военной разведки стали появляться новые назначенцы. Обычно в звании майора и реже – полковники. Они назначались на освободившиеся места начальников отделов и отделений. К разведке эти офицеры, как правило, отношения не имели. Ни навыков, ни знаний, ни опыта работы в военной разведке у них не было, а спросить совета уже было не у кого – асов разведки уже расстреляли. Но репрессии продолжались и в последующие годы.
Разведка сообщала верно
Однако выполнение этой и без того сложной задачи существенно затруднили репрессии, обрушившиеся на армию в 1937–1940 годах. За это время было арестовано, а затем расстреляно пять начальников Разведывательного управления РККА: Я.К. Берзин (в 1937 году), С.П. Урицкий (в 1937 году), С.Г. Гендин (в 1938 году), А.Г. Орлов (в 1939 году) и И.И. Проскуров (в 1941 году).
Начальник Разведуправления генерал-лейтенант авиации, Герой Советского Союза И.И. Проскуров в докладе наркому обороны и комиссии ЦК ВКП(б) от 25 мая 1940 года сообщал: «Последние два года были периодом чистки агентурных управлений и разведорганов от чуждых и враждебных элементов. За три года органами НКВД арестовано свыше 200 человек, заменен весь руководящий состав до начальников отделов включительно. За время моего командования только из центрального аппарата и подчиненных ему частей отчисленно по различным политическим причинам и деловым соображениям 365 человек. Принято вновь 326 человек, абсолютное большинство из которых без разведывательной подготовки»[336]. В июле 1940 года его сменил на посту начальника военной разведки генерал-лейтенант Ф.И. Голиков.
Несмотря на репрессии, заграничный аппарат Разведуправления и агентура продолжали работать, о чем можно судить по количеству разведсведений, поступающих в Центр из-за рубежа. Разведка вновь и вновь сообщала о надвигающейся угрозе войны с Германией.
К началу Великой Отечественной войны в СССР была сформирована система разведывательных органов, в которую входили: 1‐е Главное управление (внешняя разведка) НКВД СССР, Разведывательное управление ГШ Красной армии и 1‐е (Разведывательное) управление Наркомата ВМФ. При этом приоритетное право доклада собранных разведданных И.В. Сталину принадлежало внешней разведке НКВД.
В разведке на разных должностях ещё с Гражданской войны наравне с мужчинами служили и женщины. Были среди них и те, кто выполнял задания нелегально или под официальным прикрытием. Некоторые женщины-разведчицы за проявленные мужество и отличия были отмечены наградами РСФСР и Союза ССР. Многие из них начинали службу на невысоких армейских должностях. Служба в войсковой разведке открывала путь в разведку стратегическую, выполнявшую гораздо более важные и масштабные задачи. Несколько женщин-военнослужащих пришли в военную разведку в середине 1920‐х годов после окончания Восточного отделения Военной академии Красной армии. Среди них были орденоносцы-краснознамёнки М.Ф. Флёрова-Сахновская и М.О. Булле. Они обе достигли высоких генеральских званий и погибли в годы репрессий. В 1933 году была арестована нелегальный резидент 4‐го управления в Хельсинки М.Ю. Шуль-Тылтынь, которая спустя год погибла в финской каторжной тюрьме. А известная разведчица-нелегал С.А. Залесская, выполнявшая непростые задания в Германии, Польше и Чехословакии, попала под каток массовых репрессий на родине и была расстреляна в группе своих сослуживцев – военных разведчиков.
Среди выпускниц Восточного отделения Военной академии РККА была и А.Н. Урванцева-Левицкая, которая активно выполняла задания Разведуправления, пока не попала в списки неугодных. В 1937 году она была уволена с формулировкой «за невозможностью соответствующего использования в органах разведки». Она была осуждена и сослана на поселение, но ей среди немногих удалось пережить те страшные годы.
Кто вы, таинственная Феррари?
При жизни её знали под разными именами и фамилиями. Одни считали её талантливой поэтессой. Другие подозревали, что она красная террористка и диверсантка. И лишь немногие знали, что она является нелегалом советской военной разведки и выполняет опасные задания по поручению большевистского руководства. Перелистаем и мы ставшие известными после 2015 года страницы жизни этой необычной женщины, выбравшей нелёгкую судьбу военной разведчицы.
Условно годы жизни известной разведчицы можно разделить на несколько основных периодов: жизнь до 1920 года; поступление на службу в военную разведку; специальные задания за рубежом; работа в народном хозяйстве; возвращение в разведку; репрессии и реабилитация.
Детские годы в обеспеченной семье
В Екатеринославе (позже – Днепропетровск, а ныне – украинский город Днепр) в семье горного мастера, или, как тогда говорили, штейгера, Фёдора Абрамовича Ревзина 19 октября1899 года родилась дочь, которую нарекли Ольгой. Семья как раз перебралась в этот город из Кременчуга. Кстати, её старший брат Владимир родился 19 февраля 1898 года в Кременчуге – на полтора года раньше появления на свет Ольги.
Она считала себя русской и, соответственно, православной. Позже она себя называла русской в разных анкетах и других документах. Однако в следственном деле она упомянута как еврейка. Брат в своих анкетах и других документах указывал, что родился в еврейской семье. Как известно, у иудеев национальность
