Дамарис встала на указанное место, молясь, чтобы буря чувств, бушевавших внутри ее, не повлияла на голос. Возможно, она начала все-таки несколько неуклюже, но потом знакомая радость музыки захватила ее. Хвалебная песнь весне полностью соответствовала ликованию в ее душе и надеждам на будущее. Она старательно не смотрела на Фитца, но он пребывал в ее мыслях и сердце.
Король первым зааплодировал и объявил, что они еще услышат ее. Однако покинуть прием оказалось делом непростым, ибо половина зала захотела выйти.
Дамарис не могла быть рядом с Фитцем, поэтому пошла с Родгаром.
— Теперь я могу выйти за него?
— Не сию минуту, но да. Для меня было бы разочарованием узнать, что вас удержало мое мнение, но я дам свое одобрение, и, таким образом, вы получите свое состояние.
Она нахмурилась:
— Когда вы решили, что он подходящий муж для меня?
— Я бы не послал вас с ним в Чейнингс, если бы не считал это возможным. Любовь трудно скрыть.
— Тогда я еще не любила его.
— Разве? Это часто случается в один день, в одно мгновение, а он мужчина, достойный такого дара.
Слуги вышли вперед с их одеждой. На улице их ждали портшезы.
Дамарис вдохнула свежий воздух и усилием воли поборола желание взглянуть на Фитца. Но когда он помогал ей сесть, тихонько сообщила:
— Родгар дает нам свое благословение. Он мягко, беспомощно рассмеялся.
Едва они вернулись в Маллорен-Хаус, она вошла в холл, распевая: «Давно о герое мечтает она, прекрасная леди твоя!»
— Что значит быть камер-юнкером? — спросила она Фитца, взяв его за руки.
— Около пяти сотен в год, для начала, — ответил Родгар. — Ценой периодического, не слишком частого появления при дворе. Не много, но вполне достаточно, чтобы содержать жену.
Фитц повернулся к Дамарис с глубокой, но все еще неуверенной радостью в глазах. Он поднес ее руки к губам и поцеловал.
— Выйдешь за меня, Дамарис?
Несколько дерзких, пиратских штучек пришло ей на ум, но она удержалась и просто ответила:
— Это будет величайшей честью для меня, сэр.
Эпилог
14 февраля 1764 года
Дамарис предпочла бы тихую свадьбу, но грандиозная была задумана как часть прочного восстановления Фитца в обществе. Должны были присутствовать король и королева, равно как и все важные персоны.
Она попыталась убедить Джениву провести церемонию бракосочетания вместе с ними, но подруга покачала головой:
— О нет, это будет твой день. Не имею ни малейшего желания остаться в тени.
За шесть недель зимнего сезона они с Дженивой крепко подружились. Одной из множества предстоящих радостей было то, что они станут соседями, ибо Эш согласился продать Дамарис и Фитцу ненаследуемый дом на краю имения Чейнингс. Он был рад твердой наличности и приветствовал соседей, а Колдмор-Хаус идеально устраивал их во всех отношениях, за исключением названия. В конце концов они остановились на имени из истории об одном из предков Фитца — королевском воине, захватившем в плен наследницу, ставшую его женой. Колдмор-Хаус стал просто Каррисфордом.
Как и все в Чейнингсе, дом нуждался в ремонте, но он был из приятного глазу золотистого камня, и прилагающегося к нему количества земли было им вполне достаточно. Ни Дамарис, ни Фитца не привлекало сельское хозяйство. Фитц намеревался присовокупить место в парламенте к своим придворным обязанностям, поэтому они собирались приобрести еще и городской дом — аккуратный, современный, в котором легко поддерживать тепло.
В обоих домах будет достаточно места, чтобы сестры Фитца жили с ними, даже когда появятся дети. Как только вдовствующая маркиза отбыла во Францию, Эшарт и Фитц переехали в лондонский дом Эшарта, и он предложил свое гостеприимство также и сестрам Фитца. Разумеется, Дженива и Дамарис проводили там изрядное количество времени, и Дамарис все лучше узнавала Либби и Салли.
Салли побаивалась всего нового, но ей легко было доставить удовольствие. Дамарис настояла на том, чтобы нанять трех служанок заботиться о Салли, чтобы Либби могла выходить в свет. Либби еще держалась настороженно, словно никак не «могла поверить в поворот судьбы, но порой, когда она смеялась, напоминала прелестного ребенка, каким была когда-то. С Божьей милостью она исцелится.
Обе девушки находились в спальне Дамарис в утро свадьбы, готовые услужить ей. Салли весело кружилась в красивом желтом платье. Либби чувствовала себя скованно в обществе женщин семейства Маллоренов, которых представляли леди Талия и леди Аррадейл вместе с женой лорда Брайта Маллорена Порцией и виконтессой Уолгрейв, леди Элфлед Маллорен.
Новая семья Дамарис радушно приняла ее и к Фитцу тоже относилась почти как к члену семьи.
Фитц. За последние недели они очень много разговаривали, и хотя Дамарис временами хотелось, чтобы они поскорее поженились, она наслаждалась временем, когда они ближе узнавали друг друга. Они даже навестили Клив-Корт. Это был крепкий, солидный дом, только заброшенный, и они планировали превратить его в лечебницу для умалишенных. Доктор Эразмус любезно согласился заведовать им.
Хью Фитцроджер никогда не будет счастлив в заточении, но выбора не было, ибо он продолжал бесноваться и грозить расправой тем, кого считал своими обидчиками. Леди Лайден, похоже, находила некоторое утешение в заботе о нем, несмотря на его неблагодарность.
Они пока еще не ездили в Уорксоп, но непременно поедут, чтобы продать дом и забрать кое-что из вещей, которые Дамарис хотела перенести в свою новую жизнь. И изгнать призраков. Здесь и сейчас был лишь смех и подшучивания, когда дамы помогали ей облачиться в платье, сшитое для этого события из шелка цвета осеннего заката и расшитое узором из соединенных колец, исполненным крошечными золотыми бусинками.
На ней были жемчуга, которые она купила для себя сама. Сегодня ей не хотелось надевать ничего, что досталось ей от родителей, за исключением обручального кольца. Она дала Фитцу кольцо своей матери и попросила переделать, но с точно такими же словами, выгравированными внутри: «Твой до самой смерти». Эти же слова были выгравированы и на кольце с камеей, которое она подарила ему. Вместе они сотрут прошлое.
Сейчас на ней было лишь обручальное кольцо, которое он дал ей. Оно вызвало у нее приятное изумление. Поскольку драгоценных камней у нее было в изобилии, он заказал для нее такое же, как то, с камеей, которое она подарила ему, только с парусником, все мелкие детали которого были тщательно выгравированы, включая развевающийся флаг с пиратским символом — черепом со скрещенными костями. Это было восхитительно.
Фитц. Она спрятала улыбку, пока женщины суетились вокруг нее, прикалывая кремовые розы в ее замысловатую прическу. Она не могла дождаться, когда снова увидит его, торжественно поклянется стать его навеки. Когда захватит свою добычу. Распустит волосы...
